Версилов в конце 4-й части после рассказов Подростка об Ахмаковой: "Дай мне тебя поцеловать-то хоть раз,-- ведь я ни разу еще не поцеловал тебя". .
Адвокат -- нанятая совесть.
Всему есть предел, даже и всероссийской глупости, которая тем не менее все-таки беспредельна.
ОН. У нас повсеместно ленивый атеизм.
ОН. Значит: Chacun chez soi и chacun pour soi; {Каждый у себя и каждый для себя (франц.). } a { Далее было: то} что из этого выйдет, то и будет.
Подросток. Я бросился и стал целовать то место, где она сидела. Я бы на исповеди не признался в этом.
Подросток. Беспорядок охватывал меня всё больше и больше.
Подр<осток>. Я почувствовал, что у НЕГО тоже "своя идея".
ОН. Я отрицатель всего и в отчаянии, что не за что ухватиться, а между тем ко всему прикреплен. Всякий неглупый нигилист должен так думать и ощущать, что он ко всему прикреплен. {и ощущать ~ прикреплен, вписано. } А если легко убивают себя, то действительно { Было: решительно} потому, что это всего легче и, главное, {главное вписано. } не требует много ума.
ОН. Друг мой, я не люблю излагать что-нибудь очень длинно. Я люблю верить про себя и молчать, я в тебя. И вот еще странность: случись, что я начну излагать мою идею, в которую верую, и, клянусь, почти всегда выходило, что в конце изложения я переставал сам верить в излагаемое, хотя бы верил до того три года. И если продолжал потом поддерживать, то, так сказать, из обязанности. Ну вот потому-то я больше люблю ощущать, чем формулировать. {Ну вот ~ формулировать, вписано. }