Материалы первой книжки "Современника" за 1863 г. давали, таким образом, понять читателям и редакции журнала ""Время", что "Современник", не оставивший без ответа сентябрьского "Объявления о подписке...", не пройдет мимо напечатанного в январском номере "Времени" за 1863 г. "Необходимого литературного объяснения...".
Подтверждением этому было письмо за подписью "Свистун" в 40-м номере газеты "Очерки", появившееся на следующий день после выхода в свет январско-февральской книжки "Современника", --10 февраля 1863 г. Автор письма, которое Достоевский приводит полностью в статье "Ответ "Свистуну"", сопоставляя высокую оценку Добролюбова в "Необходимом литературном объяснении..." с пренебрежительным отзывом о нем же в статье "Н. А. Добролюбов. По поводу первого тома его сочинений", написанной H. H. Страховым (Вр, 1862, No 3), уличал редакцию "Времени" "в явной недобросовестности и непоследовательности".
Газета "Очерки", просуществовавшая немногим более трех месяцев (с 1 января по 8 апреля 1863 г.), была своего рода филиалом "Современника", так как ее издатель, либеральный журналист А. Н. Очкин, привлек к участию в ней ведущих сотрудников "Современника" -- Г. З. Елисеева и М. А. Антоновича: первого -- по внутреннему, второго -- по политическому отделам газеты. Г. З. Елисеев был фактическим редактором "Очерков". Участием Антоновича и Елисеева определился круг печатавшихся в газете авторов, близких или прямо принадлежавших к "Современнику" (см.: Н. И. Якушин. Газета "Очерки" -- орган революционной демократии. РЛ, 1969, No 1, стр. 151--164).
Кто был автором письма в редакцию "Очерков", скрывшимся под псевдонимом "Свистун"? "Словарь псевдонимов" И. Ф. Масанова и другие источники не дают ответа на этот вопрос. Анализ содержания, фразеологии и лексики письма позволяет выделить из ряда возможных и известных авторов как наиболее вероятных Антоновича и Салтыкова-Щедрина. Не исключено также, что напечатанное в "Очерках" письмо было написано ими совместно. Сам Достоевский прямыми и точными данными на этот счет, возможно, не располагал, хотя в полном неведении, по-видимому, не был. Об этом свидетельствует иронический акцент, сделанный в его "Ответе "Свистуну"" на эпитете "посторонний". Так или иначе, письмо в "Очерках" могло быть воспринято писателем в одном ряду с полемическими выступлениями в адрес "Времени" в январско-февральской книжке "Современника".
В свете обозначившейся в выступлениях "Современника" и "Очерков" перспективы полемики революционно-демократических изданий с журналом "Время" Достоевский счел тактически более целесообразным предварить ответ "Современнику" "Ответом "Свистуну"", в котором отстаивал основные положения статьи "Необходимое литературное объяснение...", доказывая, что в них нет противоречия с мыслями, высказывавшимися во "Времени" ранее. Опровергая обвинения в недобросовестности и непоследовательности, предъявленные "Свистуном" редакции "Времени", Достоевский утверждал, что они -- следствие ограниченности собственных убеждений его оппонента, его одностороннего подхода к людям и явлениям жизни, его неспособности преодолеть "безграничное поклонение перед авторитетами".
Если в "Ответе "Свистуну"" Достоевский, хотя и не без иронии, выделял своего оппонента из разряда "хлебных свистунов", то в статье "Молодое перо" прямо причислял к таковым Салтыкова-Щедрина, которого узнал в анонимном авторе рецензии на "Литературную подпись" А. Скавронского. Подчеркнуто конкретной направленностью этой статьи Достоевский, возмущенный личными выпадами Щедрина против M. M. Достоевского в хронике "Наша общественная жизнь", как бы парировал содержавшееся там же замечание сатирика о том, что "Время", "по своему обыкновению <...> беседует в пустыне и о пустыне" (см. выше, стр. 302). Щедрин не назван в статье по имени, его инкогнито как автора рецензии на "Литературную подпись" было приоткрыто Достоевским в прозрачном намеке, сопровождавшемся оскорбительной сентенцией, которая вызвала справедливое возмущение Щедрина (см. ниже, стр. 307). Дискредитируя сатирика в глазах читателей, Достоевский тем самым ставил под сомнение авторитет "Современника", членом редакции и ведущим сотрудником которого с 1863 г. стал Щедрин. Этой двойной целью и был предопределен характер статьи-отповеди Достоевского за Скавронского, неожиданной по своей резкости и по самой сути содержащихся в ней оценок и уподоблений.
Г. П. Данилевский (А. Скавронский), представленный в статье "Молодое перо" скромным писателем-тружеником, имел в литературных кругах репутацию, близкую к характеристике, данной ему сатириком, {Г. П. Данилевский выразительно упомянут как "еще очень молодой, но уже необыкновенно назойливый литератор" в "Литературных и житейских воспоминаниях" Тургенева (Тургенев, Сочинения, т. XIV, стр. 70). Тургеневский же отзыв о сборнике малороссийских рассказов Данилевского "Слобожане" (там же, т. V. стр. 422), напечатанный в 1854 г. в "Современнике", был не менее резок и уничижителен, чем щедринская рецензия на "Литературную подпись". Написанную Данилевским биографию Г. Ф. Квитки (Основьяненко) отрицательно оценил Н. Г. Чернышевский (см.: С, 1856, No 1, отд. IV, стр. 1--6). Хлестаковские претензии Данилевского, поощряемые некоторыми изданиями провинциальной украинской прессы былп высмеяны Д. Д. Минаевым в статье "Господин Гарибальди и господин Скавронский" (Я, 1862, 6 июля, No 25, стр. 347-348).} которая была одной и неглавной в ряду причин, побудивших Достоевского выступить против Щедрина. "Литературную подпись" А. Скавронского Достоевский расценивал как закономерный поступок писателя, дорожащего своим трудом, как факт, не заслуживающий ни большого общественного внимания, ни тем более осуждения. В реакции Щедрина на этот факт Достоевский видел проявление безыдейности его юмора, своего рода искусство для искусства, с которым еще недавно на страницах "Современника" вели борьбу Чернышевский и Добролюбов. Достоевский прямо отказывал Щедрину в преемственной связи с Чернышевским и Добролюбовым, утверждал, что его деятельность идет вразрез с идеями вождей революционной демократии.
Достоевский начинает свою статью подражанием слогу О. И. Сенковского (барона Брамбеуса), оговариваясь в примечании, что делает это "не без цели". Эти первые строки должны были навести читателя на мысль о сходстве критической манеры Щедрина с манерой пресловутого барона Брамбеуса, который, по словам Чернышевского, "избрал остроумничанье своею специальностью, старался ни одного слова не сказать без украшения остроумием" (Чернышевский, т. III, стр. 47). Подражание Сенковскому напоминало о его рецензии на "Мертвые души" Гоголя, которой редактор "Библиотеки для чтения" снискал себе особую "славу" (см.: БдЧт, 1842, No 8, т. LIII, отд. VI, стр. 24--54). Эту многолетней давности рецензию воскресил для читателя Чернышевский, процитировавший ее как образчик разносной и поверхностной критики Сенковского в "Очерках гоголевского периода русской литературы" (1856 г.) "Вы видите меня в таком восторге, в каком еще никогда не видали, -- цитировал Чернышевский Сенковского. -- Я пыхчу, трепещу, прыгаю от восхищения: объявляю вам о таком литературном чуде, какого еще не бывало ни в одной словесности. Поэма! Да еще какая поэма!" и т. д. (Чернышевский, т. III, стр. 63). То, что в "Современнике" еще вчера было предметом осуждения, сегодня стало образцом для подражания -- к такому логическому выводу подводил Достоевский читателя, сближая Щедрина с Сенковским.
Не оставил без внимания Достоевский и выпад Щедрина в рецензии на "Литературную подпись" А. Скавронского против Тургенева, обвинив сатирика в передергивании фактов из желания угодить редактору "Современника" Некрасову (см. ниже, стр. 307).
Таким образом, писатель, имя которого сам Достоевский в статье "Два лагеря теоретиков" поставил рядом с именем Гоголя, был выведен в "Молодом пере" беспринципным, гоняющимся за дешевой славой журналистом, к которому Достоевский обращал свое сентенциозное: "Береги честь смолоду".