-- Квартиру перемѣнили.
-- Перемѣнили? Благоразумно! благоразумно, благоразумно!
И до новой фразы со стороны Савелья Ѳомича, онъ все за нимъ подскакивалъ и твердилъ свое "благоразумно". Потомъ, вмѣсто "благоразумно", онъ сталъ, вѣроятно для разнообразія, восклицать "отъ грѣха! отъ грѣха! отъ грѣха!"
-- Да никакого грѣха не было, Ѳаддей Ѳаддеичъ!
-- Было хуже...
-- Что-о?
-- Была возможность быть грѣху, а, но моему мнѣнію, это еще хуже. Это, не въ укоръ сказать, все равно, что жить подъ сводомъ, въ которомъ неувѣренъ самъ архитекторъ. Ныньче крѣпокъ, завтра можетъ раздавить тебя.
-- Да я-то увѣренъ въ Лизѣ, пойми ты меня!
-- А я не увѣренъ! отвѣчалъ воспламенившійся Ѳаддей Ѳаддеевичъ; но, спохватившись, поспѣшилъ тотчасъ замять сказанное.
-- То-есть, въ комъ не увѣренъ? не въ дочкѣ, сохрани Богъ! а въ немъ-то, въ немъ-то, въ немъ-то, понимаешь? Впрочемъ, все это теперь отстранено, вы перемѣнили квартиру -- благоразумно! благоразумно! Можешь теперь спокойно спать! спокойно, спокойно!