-- Мнѣ все равно, папочка, лишь бы вы были довольны, отвѣчала лукавая дѣвушка.
IV.
Новоселье.
На другой день, часа въ четыре, Савелій Ѳомичъ, спокойный и веселый, какъ-будто получилъ какую-нибудь радостную вѣсть, вышелъ на свѣтъ Божіи изъ сѣней одного обширнаго, великолѣпно-построеннаго зданія и, ласково отвѣтивъ на поклонъ швейцара, собрался-было поспѣшить на свое новоселье, какъ изъ тѣхъ же сѣней, только въ другія двери, тоже на свѣтъ Божій вышелъ Ѳаддей Ѳаддеевичъ.
-- Мое почтенье, Савелій Ѳомичъ, сказалъ онъ нѣсколько-обиженнымъ тономъ, и не останавливаясь, а съ намѣреніемъ проходя мимо.
-- Здравствуй, Ѳаддей Ѳаддеичъ; очень-радъ, что тебя встрѣтилъ; пойдемъ-ка!
Не успѣлъ Ѳаддей Ѳаддеичъ услышать, что Савелій Ѳомичъ отъ него болѣе не уклоняется и даже самъ напрашивается на разговоръ, какъ тотчасъ позабылъ о заранѣе-задуманномъ планѣ -- держаться крѣпче, не поддаваться и сохранить тѣмъ собственное достоинство, и пошелъ съ нимъ рядомъ, попрыгивая по мостовой и закидывая его вопросами.
-- Ну, что вы? какъ вы? какъ у васъ тамъ во Второй-Ротѣ? Что дочка?
-- Дочка на новосельѣ.
-- Какъ? спросилъ Ѳаддей Ѳаддеичъ, какъ-будто чего-то испугавшись.