-- Покуда еще никто; а будетъ жить какая-то старушка; тамъ всего одна только комната.
-- Старушка? а! это хорошо. По-крайней-мѣрѣ, вы здѣсь не увидите того-то, какъ его?.. произнесъ Ѳаддей Ѳаддеевичъ, дернувъ за ручку колокольчика.
Имъ отворила Лиза, и черезъ дверь изъ передней друзья увидали въ залѣ страшную фигуру Евграфа Матвѣевича, который, по всему можно было замѣтить, только-что торопливо всталъ со стула и въ ожиданіи вступленія ихъ въ залу, занимался приглаживаніемъ висковъ и обдергиваніемъ своего галстуха. Лиза, какъ показалось Савелью Ѳомичу, оторопѣла, смутилась. Щеки ея были румянѣе обыкновеннаго, глаза ярче блестѣли. Но, увидѣвъ Ѳаддея Ѳадеевича -- такъ опять показалось Савелью Ѳомичу -- она въ мигъ оправилась отъ своего смущенія, вѣроятно, въ-слѣдствіе глубокой антипатіи, какую питала къ Ѳаддею Ѳаддеевичу.
-- Я долгомъ почелъ, Савелій Ѳомичъ... началъ съ замѣтнымъ замираніемъ сердца и раскланиваясь Евграфъ Матвѣевичъ:-- лично засвидѣтельствовать вамъ, Савелій Ѳомичъ... ммм... и пожелать, Савелій Ѳомичъ, на новосельѣ... ммм...
-- Поглядите, папочка, какую бабу принесъ намъ Евграфъ Матвѣичъ, сказала Лиза, превратившаяся вся во вниманіе къ принесенной бабѣ и выколупывая изъ нея изюминки.
-- А?! не то спросилъ, не то, воскликнулъ Ѳаддей Ѳаддеевичъ:-- вы легки на поминѣ, молодой человѣкъ, прибавилъ онъ самымъ строгимъ голосомъ, на какой былъ только способенъ густой басъ его.
Молодой человѣкъ еще болѣе смутился послѣ такого привѣтствія и покраснѣлъ, какъ ракъ.
-- Это я отъ Иванова-съ... отъ полноты сердца... единственно изъ уваженія къ Савелью Ѳомичу...
-- Покорно васъ благодарю, Евграфъ Матвѣичъ, милости прошу садиться, сказалъ Савелій Ѳомичъ, имѣвшій свои правила касательно гостепріимства.
-- Ну, что жь вы, Ѳаддей Ѳаддеичъ, бабы-то моей не похвалите? Вѣдь это мнѣ принесъ ее Евграфъ Матвѣичъ, сказала насмѣшливо Лиза, ударяя на мѣстоименія моей и мнѣ.