-- Вотъ, вотъ она, хитрость-то! подумалъ онъ: -- нагибайся, нагибайся! вѣдь встанешь же когда-нибудь, дашь взглянуть на свою хорошенькую мордочку.
И Лиза, въ-самомъ-дѣлѣ, взглянула на него, но взглянула такъ, какъ и всегда глядѣла, и отвѣчала самымъ покойнымъ голосомъ:
-- Да онъ и прежде былъ нашимъ сосѣдомъ, Ѳаддей Ѳаддеичъ. Я, впрочемъ, рада, что онъ съ нами не разстается...
-- Рады?
-- Да; потому-что у папочки будутъ чиненыя перья -- я всегда посылаю чинить ихъ къ Евграфу Матвѣичу.
Никогда еще лукавство женской натуры въ понятіяхъ Ѳаддея Ѳаддеевича не досягало такихъ огромныхъ размѣровъ, какъ при этомъ отвѣтѣ.
-- Ахъ ты плутъ, чиненыя перья! подумалъ онъ: -- вишь, что выдумала! чиненыя перья!
-- Что вы у насъ такъ давно не были? Гдѣ это вы цѣлыя двѣ недѣли пропадали? спросила Лиза, поднося ему чашку кофе.
-- Да все вашъ хваленый, какъ бишь его? Евграфъ Матвѣичъ -- что ли? запуталъ такъ одно дѣло, что мы съ папочкой все это время его распутывали.
-- То-то я смотрю, отъ-чего это папочка такой скучный; я ужь чего ни придумала, а это все по службѣ.