-- Нешто вы не къ Ерем... да вамъ кого надо?
-- Квартиры, комнаты въ двѣ, съ кухней, погребомъ и чердакомъ; есть?
-- Есть, есть въ четвертомъ этажѣ, отвѣчалъ гораздо-привѣтливѣе дворникъ, снимая шляпу:-- пожалуйте! А я ефто изволилъ думать, что ваша милость къ Еремѣю Ильичу; надысь тоже къ нему приходилъ одинъ баринъ изъ чиновныхъ, продолжалъ дворникъ, шагая по лѣстницѣ и побрякивая ключами. Вотъ онъ здѣсь въ одиннадцатомъ нумерѣ проживаетъ, вчерась бумажникъ обронилъ, двѣ тысячи рублевъ денегъ, говоритъ, въ немъ лежало...
Казалось, что потеря бумажника крѣпко занимала мыслящіе органы дворника, и что она еще надолго послужитъ ему тэмою для разговоровъ. Вообще, промышленный народъ любитъ говорить о пропажахъ, грошахъ и т. п. интересныхъ предметахъ. Иногда ѣдешь зимой на какомъ-нибудь ванькѣ и молчишь-себѣ цѣлую дорогу; вдругъ онъ, стегнувъ свою клячу, ни съ того ни съ другаго скажетъ: "а у насъ казаки стоятъ; къ одному казаку триста рублевъ денегъ отцы прислали, вотъ какъ!" и замолчитъ опять на всю дорогу.
Комнаты были хорошенькія, чистенькія, и оклеены веселенькою бумажкою. Савелй Ѳомичъ, осмотрѣвъ ихъ, зашелъ въ кухню и тщательнѣйшимъ образомъ обревизовалъ плиту, взглянулъ даже въ духовую печку; но и плита и печка оказались въ исправности. Все это онъ дѣлалъ не спѣша, а методически и всякій разъ, когда ему что нравилось, кивалъ одобрительно головою. Изъ кухни онъ снова вошелъ въ комнаты, снова взглянулъ на нихъ своими прищуренными глазами и, открывъ окно, преспокойно сѣлъ на него, какъ-будто уже совсѣмъ переѣхалъ на квартиру, и сталъ смотрѣть на дворъ и на четыре ряда оконъ трехъ флигелей его.
-- Домъ чиновника Полосатова? спросилъ онъ, обратившись къ дворнику.
-- Полосатова. Нешто знать изволите?
-- На ярлыкѣ прочелъ, братецъ. Много жильцовъ у васъ?
-- Почитай всѣ фатеры заняты. Вчера тоже одну махонькую старушка какая-то наняла. Пять рублевъ задатку дала.
-- Жильцы-то все народъ холостой, я думаю? спросилъ Савелій Ѳомичъ съ замѣтнымъ участіемъ.