-- Ну?
-- Послѣ скажу! Не теперь! не теперь!
Когда они снова двинулись въ путь, Савелій Ѳомичъ замѣтилъ Алёшѣ, что онъ надѣялся имѣть его своимъ гостемъ, и потому нѣсколько удивляется, что онъ не у него останавливается. Алёша, поблагодаривъ его по-своему за гостепріимство, отвѣчалъ, что онъ боится его безпокоить и стѣснить своимъ присутствіемъ, и съ свойственною ему откровенностью объявилъ, что и ему-самому не хотѣлось бы стѣсняться, что онъ человѣкъ съ привычками, а съ Евграфомъ Матвѣичемъ они одного поля ягоды. Тутъ онъ ударилъ въ знакъ своей дружбы Евграфа Матвѣевича по спинѣ, отъ чего послѣдній покраснѣлъ, хотя и отвѣчалъ ему улыбкою. Далѣе Алёша объявилъ Савелью Ѳомичу, что съ Евграфомъ Матвѣичемъ они закадычные, и что Евграфъ Матвѣичъ взялся хлопотать для него объ одномъ дѣльцѣ, и потому въ послѣднее время состоялъ съ мимъ въ постоянной перепискѣ. "Нашелъ дѣльца!" подумалъ про себя Савелій Ѳомичъ, и чувствуя, что на него въ эту минуту устремлены пронзительные взоры Ѳаддея Ѳаддеевича, взглянулъ въ другую сторону и увидѣлъ, что Евграфъ Матвѣевичъ подъ-шумокъ разговариваетъ съ Лизой.
-- Вы бы, Евграфъ Матвѣичъ, лучше съѣздили въ ***, сказалъ онъ молодому человѣку:-- и распорядились, чтобъ была готова полученная вчера бумажка...
-- Очень-хорошо-съ. Такъ переписать ее прикажете?
-- Конечно-съ.
-- Очень-хорошо-съ. Этакъ и въ-самомъ-дѣлѣ лучше будетъ, а то, пожалуй, Боже сохрани, непріятности выйдутъ. Такъ я ее переписать сейчасъ же заставлю?
И, сдѣлавъ еще нѣсколько вовсе-безполезныхъ вопросовъ и высказавъ на счетъ всего свои мнѣнія тоже безъ всякой видимой пользы, а такъ только ради посторонняго лица, молодой человѣкъ удалился. Савелій Ѳомичъ, не заботясь о Лизѣ, могъ теперь спокойно продолжать путь свой. Алёшѣ непремѣнно хотѣлось идти пѣшкомъ, чтобъ лучше можно было ему глядѣть на Петербургъ, какъ онъ самъ выразился, хотя дорогою онъ рѣшительно ни на что и ни на кого не обращалъ вниманія и безъ умолку болталъ обо всемъ, что только приходило ему въ голову. Они не дошли еще до Фонтанки, какъ уже разсказана была вся жизнь Алёши въ его подмосковной: кто его сосѣди, и какъ онъ проводитъ время, что дѣлаетъ лѣтомъ, чѣмъ занимается зимою... Изъ разсказа явствовало, что жизнь ведетъ онъ самую веселую.
-- Что вы здѣсь сидите, Савелій Ѳомичъ, въ вашемъ Петербургъ? Ну, хорошъ, хорошъ, и говорить нечего; но я вамъ скажу, Савелій Ѳомичъ, что я своей Крутиловки не промѣняю. Пріѣзжайте-ка ко мнѣ, отецъ и благодѣтель, такъ поживете въ свое удовольствіе, ужь я вамъ скажу, что поживете. Вы на меня посмотрите только, сказалъ онъ, остановившись и давая имъ любоваться своею богатырскою фигурою. Вотъ, что значитъ сельская жизнь, на лонѣ русской матушки природы! Тамъ вы ужь дѣйствительно живете... тамъ вы это чувствуете.
-- Да, я это понимаю, я самъ испыталъ это чувство, вмѣшался доселѣ молчавшій Ѳаддей Ѳаддеевичъ.-- Случилось мнѣ разъ быть на слѣдствіи въ одной деревнѣ, и деревня такая маленькая, небольшая деревня, и помѣщикъ тоже маленькій, невидный собою помѣщикъ, а всякій-то праздникъ священникъ къ нему изъ села съ причтомъ поздравлять приходитъ, а крестьяне нанесутъ куръ, яицъ, меду -- такой почетъ; а помѣщикъ такъ-себѣ не то, чтобъ большой, маленькій, совсѣмъ маленькій помѣщикъ.