-- Письма? да-съ, онъ получилъ, отвѣчалъ обрадовавшись Евграфъ Матвѣевичъ, письмо изъ Москвы получилъ, третьяго дня получилъ. Я самъ разбудилъ его по этому случаю. Почтальйонъ принесъ рано утромъ.
-- Ну, и прочелъ?
-- Прочелъ и съ досадой махнулъ рукою. Я еще спросилъ его; что, братъ, Алёша, непріятности? А онъ мнѣ отвѣчалъ: "Прокисай они совсѣмъ и всѣ-то тамъ. Вотъ я имъ что покажу". Извините, Савелій Ѳомичъ, это я чужія слова говорю.
-- Это нужно принять къ свѣдѣнію, Ѳаддей Ѳаддеичъ; можетъ-быть, это письмо имѣетъ связь съ его исчезновеніемъ.
-- Не угодно ли вамъ будетъ, Савелій Ѳомичъ, прочесть это письмо? оно и теперь у него на столѣ лежитъ, я сейчасъ сбѣгаю. Я-было самъ хотѣлъ ужь прочесть, да... усомнился.
-- Принесите, принесите -- при такихъ обстоятельствахъ извиняется нескромность. Какъ вы думаете, Ѳаддей Ѳаддеичъ?
-- Я вамъ говорилъ, Савелій Ѳомичъ, я васъ предостерегалъ -- смотрите, вотъ уже начинается.
Савелій Ѳомичъ хотѣлъ-было уже спросить своего друга, что начинается и какую связь имѣютъ его предостереженія съ теперешнимъ обстоятельствомъ, какъ вошелъ съ письмомъ Евграфъ Матвѣевичъ.
Письмо было написано на полулистѣ сѣрой бумаги, было прислано безъ конверта, и сложено, какъ складываются сумки для аптекарскихъ порошковъ. По разбѣжавшимся въ разныя стороны строчкамъ, по почерку и по слогу можно было заключить, что оно было произведеніемъ неграмотной домашней руки. Вотъ оно:
Ваша благородна Алексей Ѳедарачъ вапервыхъ данашу вашай милости въ очине вашай састаитъ благапалучна какъ влюдяхъ и такжа вскату и влесу Бурая карова патеряла жавачку и издохла скотница Маланья безъ вашей миласти радила сына навозу свазили на две десятины, да барыня супруга ваша приказала отписать вашай миласти штобы назадъ изволили, слезно сакрутшается безъ вашай миласти, говоритъ отпишите Алсксею Ѳедарачу штопы скарей назадъ ваша милость приѣхали"