Савелій Ѳомичъ все прислушивался.
-- Надобно намъ съ тобой, Лиза, завести колокольчикъ, сказалъ онъ вдругъ.-- У нихъ тамъ, въ каменныхъ-то, этимъ очень-хорошо. И двери заперты, и не обокрадетъ никто, какъ насъ съ тобой прошлый годъ обокрали, и знаешь всегда, когда кто посторонній прійдетъ. Это у нихъ тамъ очень-хорошо. Человѣкъ, Лиза, ужь по натурѣ своей все хорошее перенимаетъ; мы заведемъ колокольчикъ, а?
-- Заведемъ, папочка.
-- Полно тебѣ грустить, цыпка.
Лиза постаралась улыбнуться. Въ это время въ передней хлопнули дверью, раздались шаги, и въ комнату вошелъ Евграфъ Матвѣевичъ.
-- Съ бабой или безъ бабы? весело крикнулъ ему на встрѣчу Савелій Ѳомичъ.
-- Какъ же-съ! съ хлѣбомъ-солью, отвѣчалъ ему гость, ставя на столъ передъ Лизой чудесную рыхлую бабу.
Но Лиза преравнодушно взглянула на него и на его бабу и прехолодно отвѣтила ему на привѣтствіе, въ которомъ проскользнули неминуемые долгъ и лестная обязанность.
Завязался самый пустой разговоръ. Евграфъ Матвѣевичъ былъ твердо увѣренъ, что такой благопріятный переворотъ въ мнѣніяхъ упрямаго старика касательно его особы произошелъ не иначе, какъ въ-слѣдствіе заступничества Лизы, и потому употреблялъ вси усилія, чтобъ быть съ нею особенно любезнымъ. Онъ даже пустилъ въ ходъ нѣчто въ родѣ аллегоріи, чтобъ при Савельѣ Ѳомичѣ высказать ей свою благодарность за ея ходатайство, такъ, чтобъ смыслъ его аллегоріи былъ только ей одной понятенъ. Но Лиза самымъ мраморнымъ образомъ принимала его любезности, а послѣ аллегоріи наградила его такою улыбкою, какой онъ у нея еще никогда не видывалъ, и стала поражать его сарказмами. Савелій Ѳомичъ такъ много счастія ожидалъ отъ этого вечера, что ему вдругъ стало невыразимо-грустно, и онъ, не сводя глазъ съ Лизы, молча сидѣлъ, и болѣе и болѣе убѣждался, что помочь бѣдѣ не совсѣмъ-легко.
Такъ какъ всѣ издержки разговора падали при такихъ обстоятельствахъ на Евграфа Матвѣевича, а онъ уже порядочно поистратился, то и счелъ необходимостью прибѣгнуть къ одной тэмѣ, которую для эффекта онъ припасалъ къ концу.