Ламара стала прохаживаться с ним по комнате. Реваз оправился от смущения и, шагая за ними, как бы между прочим спросил:
— Значит, все-таки это правда, что ты собираешься работать в цирке?
— Вот еще!
— Но он же дрессированный.
— Глупости не говори, я ничего не умею, все это Кинтошкины выдумки. Потом я тебе покажу, как он пробку приносит. Куда хочешь кинь, найдет и притащит.
Реваз ходил за ними и уже злился на кота за то, что ему уделялось так много внимания, за то, что нахально валялся у Ламары на плечах. Она держала его за лапы, и он не вырывался. Но делать было нечего, и Реваз сказал:
— Знаешь, я кошек не люблю, но этот…
Ламара прыснула:
— Но этот особенный! Хоть бы один человек что-нибудь другое сказал… так, между прочим, и все наши девочки говорят, — она резко обернулась к Ревазу и, в упор глядя на него, спросила: — Интересно, когда и где ты успел невзлюбить кошек? И уже сразу объясни — за что?
— Да так — вообще… я просто так сказал.