-- Мы не были спасены, -- сказал он.
-- Как, Сунг-тонг пал?
-- Да, пал.
-- Каким же образом вы остались в живых?
-- Я не только энтомолог, но и доктор. У них было много раненых; меня пощадили.
-- А остальные?
-- Assez! Assez! [Довольно! Довольно! (фр.)] -- крикнул маленький французский священник с протестующим жестом. Он пробыл в Китае двадцать лет. Профессор ничего не сказал, но в его тусклых, серых глазах промелькнуло такое выражение ужаса, что дамы побледнели.
-- Я сожалею, что заговорил о таком тяжелом предмете, -- сказал миссионер. -- Мне не следовало спрашивать.
-- Да, -- медленно ответил профессор, -- не следует расспрашивать. Лучше вообще не говорить о подобного рода вещах. Но ведь и вправду пушки как будто приближаются?
Сомнений не могло быть. После некоторого молчания снова раздался гул пушек; живое журчание ружейного огня как бы резвилось вокруг основной ноты. Эти звуки доносились, казалось, с дальнего конца ближайшего холма. Все отодвинули стулья и побежали к валу. Неслышно двигавшиеся слуги-туземцы вошли и убрали со стола скудные остатки еды. Но старый профессор продолжал сидеть и после того, как они вышли из комнаты, склонив на руки массивную голову, увенчанную седыми волосами, с тем же задумчивым взглядом полных ужаса глаз. Можно забыть иные призраки на некоторое время, но когда они восстают, нельзя отогнать их в места их успокоения. Пушки умолкли, но он не заметил этого, весь погруженный в самые ужасные воспоминания своей жизни.