ГЛАВА III.
Послѣдняя пристань.
Три недѣли свѣжій, а порою даже сильный вѣтеръ дулъ съ востока или сѣверо-востока. "Золотой Жезлъ" весело несся впередъ на всѣхъ парусахъ, а къ концу третьей недѣли Амосъ и Ефраимъ Саваджъ начали высчитывать дни, оставшіеся до прибытія на родину. Старый морякъ, привыкшій и къ встрѣчамъ и къ прощанью, не такъ принималъ это къ сердцу; но Амосъ, отлучившійся впервые, горѣлъ нетерпѣніемъ и цѣлыми часами курилъ, сидя верхомъ на стеринѣ буширита, вглядываясь въ линію горизонта и надѣясь, что его пріятель могъ ошибиться и что вотъ сейчасъ любимый берегъ покажется вдали.
-- Напрасно, мальчикъ! -- говорилъ Ефраимъ Саваджъ, кладя ему на плечо свою громадную, красную руку.-- Кто плаваетъ по морю, долженъ имѣть терпѣніе, и нечего сокрушаться о томъ, чего не можетъ быть.
-- А все-таки воздухъ какъ то напоминаетъ о домѣ,-- отвѣчалъ Амосъ.-- Вѣтеръ такъ дуетъ, какъ никогда не дулъ на чужбинѣ.
-- Что-жъ! -- сказалъ капитанъ, засовывая за щеку табакъ.-- Я плаваю по морю съ тѣхъ поръ, какъ обросъ бородою, больше въ каботажѣ {Каботажная -- береговая торговля.}, знаешь, да и по океану тоже, насколько допускали эти навигаціонные законы. Кромѣ тѣхъ двухъ лѣтъ, что я провелъ на сушѣ изъ за дѣла съ королемъ Филиппомъ, я на три выстрѣла не отдалялся отъ соленой воды, и скажу тебѣ, что не видалъ еще лучшаго переѣзда, чѣмъ нашъ теперь.
-- Да, мы летѣли, точно буйволъ отъ лѣсного пожара. Только мнѣ странно, какъ это такъ вы знаете дорогу безъ всякихъ слѣдовъ и отмѣтокъ? Я бы, Ефраимъ, и Америки то не нашелъ бы по морю, а не то что Нью-Іоркскаго пролива.
-- Мы слишкомъ забрались на сѣверъ, парень. Около пятнадцатаго, мы были у мыса Ла-Хогъ. Завтра, по моимъ разсчетамъ, надо бы намъ увидѣть землю.
-- Ахъ, завтра! А что это будетъ? Гора пустыни? Мысъ Кодъ? Или Долинный островъ?
-- Нѣтъ, парень,-- мы на широтѣ св. Лаврентія, и скорѣе увидимъ берегъ Аркадіи. Потомъ, при этомъ вѣтрѣ, проплывемъ на югъ еще денекъ, и ужъ не больше двухъ. Еще нѣсколько разъ такъ поплавать, а тамъ куплю себѣ хорошенькій кирпичный домикъ въ Бостонѣ, въ Гринъ-Ленѣ, откуда виденъ заливъ, и буду смотрѣть, какъ ходятъ корабли. Такъ окончу жизнь мою въ мирѣ и спокойствіи.