Амосъ Гринъ былъ разбуженъ утромъ прикосновеніемъ чьей-то руки къ своему плечу. Онъ вскочилъ на ноги и увидѣлъ де-Катина, стоявшаго рядомъ. Оставшіеся въ живыхъ изъ экипажа бригантины крѣпко спали послѣ ночныхъ трудовъ, прислонившись къ опрокинутому барказу. Красный край солнца только что показался надъ водою; море и небо горѣли пурпуромъ и золотомъ отъ ослѣпительно-яркихъ оранжевыхъ тоновъ на горизонтѣ до нѣжнѣйшихъ розовыхъ -- надъ головой. Первые лучи били прямо въ ихъ пещеру, искрясь и сверкая въ ледяныхъ кристаллахъ и обливая весь гротъ теплымъ блескомъ. Ни одинъ волшебный дворецъ не могъ быть прекраснѣе этого пловучаго убѣжища, даннаго имъ природою.
Но и американцу и французу было не до мыслей объ красотѣ ихъ обстановки. Лицо послѣдняго было серьезно, и Амосъ прочиталъ въ глазахъ его вѣсть объ опаспости.
-- Что такое?
-- Наша гора разваливается.
-- Что вы?! Да она прочна, какъ камень.
-- Я смотрѣлъ. Видите вы эту трещину, которая идетъ вглубь отъ угла нашего грота? Два часа назадъ я едва могъ просунуть туда руку, а теперь самъ могу пролѣзть туда. Говорю вамъ, что она лѣзетъ врозь.
Амосъ Гринъ дошелъ до конца воронкообразнаго углубленія и увидѣлъ, согласно словамъ пріятеля, что въ гору идетъ извилистая, зеленая трещина, образовавшаяся или отъ морского прибоя, или отъ страшнаго удара о корабль. Онъ разбудилъ капитана Ефраима и указалъ ему на опасность.
-- Ну, если она дастъ течь, то мы пропали,-- сказалъ тотъ. Однако, быстро же она таетъ.
Теперь имъ видно было, что ледяныя стѣны, казавшіяся при лунномъ свѣтѣ такими гладкими, были всѣ исчерчены и изборождены, подобно лицу старика, струйками воды, безпрерывно бѣжавшими внизъ. Вся громадная масса подтаяла и была очень хрупка. Кругомъ безпрерывно слышалось зловѣщее капанье и журчанье маленькихъ ручейковъ.
-- Ого! -- воскликнулъ Амосъ Гринъ.-- Что это такое?