-- У меня въ каютѣ,-- отвѣтилъ Амосъ Гринъ. -- Я подумалъ, можетъ быть она тамъ устроится на время переѣзда.
-- А гдѣ же ты самъ будешь спать?
-- Сколько лѣтъ я довольствовался кучкой еловыхъ вѣтокъ и березовой коры! Что можетъ быть лучше этой палубы изъ гладкой, бѣлой сосны и моего одѣяла?
-- Очень хорошо. Старикъ и его племянникъ, тотъ, что въ голубомъ кафтанѣ, могутъ занять обѣ свободныя койки.
-- Но что такое съ этимъ старикомъ? Ему, будто, не по себѣ.
Старый купецъ, перегнувшись черезъ поручни, съ грустнымъ лицомъ и потухшими глазами глядѣлъ на красную извилистую струю позади, которая отмѣчала путь въ Парижъ. Адель также вышла на верхъ и, ничуть не думая о грозившихъ ей въ будущемъ опасностяхъ и бѣдахъ, принялась грѣть холодныя руки отца и шептать ему на ухо слова любви и утѣшенія. Но они доплыли до того мѣста, гдѣ въ тихой, спокойной рѣкѣ начиналъ ощущаться грозный отзвукъ морского прибоя. Старикъ съ ужасомъ смотрѣлъ на корабельный носъ, слѣдя, какъ бушпритъ (наклонная мачта на носу судна) медленно встаетъ все выше, и какъ можно крѣпче ухватился за поручни, которыя начали ускользать изъ подъ его рукъ.
-- Мы всегда въ рукѣ Божіей,-- прошепталъ онъ,-- но, Адель! какъ ужасно чувствовать, что Его пальцы движутся надъ тобою!
-- Пойдемте со мною, дядя,-- сказалъ де-Катина, просовывая свою руку подъ руку старика".-- Вы давно уже не отдыхали. И тебя, Адель, прошу: поди, сосни, моя бѣдняжка, ты должно быть устала дорогою. Подите, исполните мою просьбу; а когда вернетесь, то и Франція и горе наше будутъ далеко позади.
Когда отецъ и дочь покинули палубу, де-Катина снова пошелъ на корму къ Амосу и капитану.
-- Я радъ, что спустилъ ихъ внизъ, Амосъ,-- сказалъ онъ,-- потому что боюсь, какъ бы не было еще хлопотъ.