-- Ахъ, я едва понимаю, что случилось и гдѣ мы теперь.
-- Какъ и я, Амосъ.
-- Такъ развѣ вы не ждали насъ?
-- Я не зналъ, что и думать.
-- Но, вѣдь, вы, конечно, не полагали, что мы можемъ удрать, не сказавши ни слова?
-- Признаюсь, что это меня сильно огорчило.
-- Мнѣ такъ показалось, когда, взглянувъ на васъ искоса, я замѣтилъ, какъ вы печально смотрѣли на насъ. Но если бы кто замѣтилъ, что мы бесѣдуемъ или сговариваемся, то за нами стали бы слѣдить непремѣнно. А такъ, никто ничего не заподозрилъ, кромѣ вотъ этого молодца, что ѣдетъ съ нами.
-- Что-же вы сдѣлали?
-- Сошли вчера вечеромъ съ брига на берегъ, наняли этотъ челнокъ и притаились на цѣлый день. Потомъ ночью поднялись къ кораблю, и я скоро разбудилъ васъ, потому что зналъ, гдѣ вы спите. Пока вы были внизу, монахъ чуть не испортилъ все дѣло; но мы закрутили ему глотку и спустили къ себѣ въ челнъ. Ефраимъ напялилъ его рясу, чтобы встрѣтить васъ и помочь, не рискуя попасться, ибо насъ пугало ваше промедленіе.
-- Ахъ, какъ славно быть опять свободнымъ! Какъ безконечно я обязанъ вамъ, Амосъ!