-- Что-жь, вы смотрѣли за мною, пока я былъ въ вашей сторонѣ, а я присмотрю за вами здѣсь.
-- Куда же мы ѣдемъ?
-- Ахъ, вотъ то-то и есть! Больше некуда ѣхать, потому что къ морю намъ запертъ путь. Надо какъ нибудь пробираться по материку, и необходимо подальше отплыть отъ Квебека до утра, а то имъ, кажется, пріятнѣе захватить въ плѣнъ гугенота, нежели ирокезскаго вождя. Господи, вотъ ужъ не понимаю, какъ можно поднимать такую бучу изъ за того, какимъ образомъ человѣкъ хочетъ спасать свою собственную душу! А, впрочемъ, старый Ефраимъ точно такъ-же нетерпимъ въ этомъ отношеніи, такъ что вся глупость не на одной только сторонѣ.
-- Что вы говорите про меня?-- спросилъ морякъ, навостривъ уши, когда упомянули его имя.
-- Только то, что вы -- стойкій старый протестантъ.
-- Да, слава Богу. Я, видите ли, стою за свободу совѣсти для всѣхъ, исключая только квакировъ (религьозная секта), да папистовъ (католики), да...
Амосъ Гринъ засмѣялся.
-- Но Господь Богъ все это допускаетъ; зачѣмъ же вамъ принимать къ сердцу?
-- Ахъ, ты еще молодъ и глупъ. Поживешь, такъ поумнѣешь. Ты, пожалуй, готовъ заступиться вотъ и за такую нечисть?-- Онъ указалъ рукояткою весла на распростертаго монаха.
-- Чтожъ, и онъ хорошій человѣкъ сообразно своимъ понятіямъ.