-- Гдѣ же они теперь?
Индѣецъ повелъ рукой вдоль всего южнаго и западнаго горизонта.
-- А гдѣ ихъ нѣтъ? Лѣса полны ими. Они -- какъ пожаръ въ сухой травѣ: такъ же быстры и ужасны.
-- Ну,-- сказалъ де-Катина,-- если эти дьяволы, дѣйствительно, сорвались съ цѣпи, то наши потребуютъ назадъ стараго Фронтенака, или же всѣ очутятся въ рѣкѣ.
-- Да,-- сказалъ Амосъ,-- я видѣлъ его разъ, когда меня схватили и привели къ нему вмѣстѣ съ прочими за торговлю во французскихъ, но его мнѣнію, владѣніяхъ. Его ротъ былъ стиснутъ, точно хорьковый капканъ, и онъ смотрѣлъ на насъ, точно хотѣлъ изъ нашихъ скальповъ сдѣлать себѣ штиблеты, но видно было, что онъ -- вождь и настоящій воинъ.
-- Онъ былъ врагомъ Церкви и правою рукою нечистаго дьявола въ этой странѣ,-- сказалъ голосъ со дна челнока.
Это произнесъ монахъ: ему удалось освободиться отъ кожаной перчатки и пояса, при помощи которыхъ америкаицы заткнули ему ротъ. Теперь онъ лежалъ, скорчившись, и дико сверкалъ на своихъ спутниковъ пламенными, черными глазами.
-- У него снасть ослабла,-- сказалъ морякъ.-- Дай-ка затянемъ ее вновь.
-- Нѣтъ, зачѣмъ намъ тащить его дальше?-- возразилъ Амосъ.-- Только лишній грузъ и никакой пользы отъ него. Давайте высадимъ его.
-- Да, пускай плыветъ или тонетъ! -- воскликнулъ съ воодушевленіемъ старый Ефраимъ.