Де-Катина опять кивнулъ, хотя съ трудомъ понималъ морской языкъ капитана.
-- Мы поравняемся съ этимъ городомъ черезъ десять минутъ и тогда узнаемъ, что тамъ готовится для насъ. А пока разскажу вамъ исторію, которая покажетъ вамъ, съ какимъ человѣкомъ вы плывете. Теперь тому лѣтъ десять, какъ я плавалъ на "Скороходѣ" между Бостономъ и Джемстоуномъ: видите ли, возилъ на югъ лѣсной матеріалъ, шкуры, мѣха; а на сѣверъ -- табакъ да патоку. Разъ ночью, при порядочномъ вѣтрѣ съ юга, налетѣли мы на рифъ, миляхъ въ двухъ къ востоку отъ мыса Мей, и тотчасъ пошли ко дну, пробивши въ кузовѣ такую дыру, точно насъ насадили на колокольню одной изъ вотъ этихъ Гонфлёрскихъ церкквей. Хорошо. На утро, полощусь это я въ водѣ, держусь за обломокъ передней реи; а земли почти не видно и ни товарищей, ни корабельнаго кузова нѣтъ и слѣда. Мерзъ-то я не особенно,-- была еще ранняя осень, и три четверти туловища я могъ выставлятъ изъ воды; -- но ѣсть и пить хотѣлось, и былъ я весь, какъ избитый. Подтянулъ я поясъ на двѣ дырки потуже, затянулъ гимнъ, и давай смотрѣть вокругъ. Ну, и увидѣлъ больше чѣмъ хотѣлъ! Въ пяти шагахъ отъ меня была большая акула, длиною съ мою рею. Весело болтать въ водѣ ногами, когда рядомъ такой звѣрекъ готовъ ими полакомиться!
-- Боже мой! -- воокликнулъ французъ. -- Какъ же это она васъ не съѣла?
Маленькіе глазки Ефраима Саваджа замигали при этомъ воспоминаніи:-- Я самъ ее съѣлъ! -- сказалъ онъ.
-- Что?-- воскликнулъ Амосъ.
-- Да, да! при мнѣ былъ большой складной ножъ, вотъ какъ этотъ, въ карманѣ, и я все время лягалъ ногами, чтобы отпугивать звѣря; а самъ до тѣхъ поръ стругалъ свою рейку, пока не отпилилъ отъ нея добрый кусокъ и не завострилъ его съ двухъ концовъ, какъ меня училъ когда-то одинъ пріятель съ рѣки Делавара. Потомъ я сталъ поджидать свою рыбу и пересталъ лягаться: она на меня и кинулась, точно коршунъ на цыпленка. Но только что повернулась она животомъ вверхъ, я всунулъ лѣвую руку съ острымъ деревомъ ей прямо въ пасть, и давай угощать ее ножомъ. Тутъ она было назадъ; но я держался крѣпко, и она нырнула со мною такъ глубоко, что я думалъ, ужь не увижу свѣта. Я почти задохся, пока мы всплыли на поверхность, но она плыла ужь на спинѣ и съ двадцатью дырами въ брюхѣ. А я добрался до своей реи, потому что мы проплыли подъ водою сажень пятьдесятъ, и какъ только къ ней прицѣпился, такъ и сталъ безъ памяти.
-- А потомъ?
-- Ну, какъ пришелъ въ себя, то было тихо, а мертвая акула колыхалась рядомъ со мной. Я подплылъ къ ней на моей реѣ, отмоталъ аршинъ-другой ея оснастки, затянулъ въ мертвую петлю хвостъ акулы, другой конецъ веревки привязалъ къ реѣ, чтобъ ее не могло унести; а потомъ принялся за дѣло и въ недѣлю съѣлъ ее всю, вплоть до хвоста. Пилъ я дождевую воду, которую собиралъ въ свою куртку, и когда меня взяла "Греси" изъ Глостера, я былъ такъ толстъ, что едва смогъ влѣзть на бортъ. Вотъ что разумѣетъ Ефраимъ Саваджъ, любезный мой, когда говоритъ, что его не легко напугать!
Пока пуританинъ разсказывалъ свои воспоминанія, его глаза обращались то на небо, то на хлопающіе паруса. Вѣтеръ дулъ порывами, и холстъ то надувался, то болтался, какъ тряпки. А no небу быстро бѣжали ряды барашковъ, и на нихъ-то поглядывалъ капитанъ съ такимъ видомъ, будто разрѣшалъ задачу. Корабль теперь былъ противъ Гонфлёра, на разстояніи около полумили отъ него. У пристани стояло нѣсколько шлюпокъ и бриговъ, и цѣлая флотилія рыбачьихъ лодокъ медленно входила въ гавань. Но все было тихо и на набережной и въ укрѣпленіи, построенномъ въ формѣ полумѣсяца, надъ которымъ развивался бѣлый флагъ съ золотыми лиліями. Пристань все быстрѣе отодвигалась назадъ, по мѣрѣ того какъ свѣжѣлъ вѣтеръ. Де-Катина, глядя назадъ, почти убѣдился въ неосновательности своихъ опасеній, какъ вдругъ они воскресли съ новой силой.
Изъ за угла мыса выскочила длинная, темная лодка, пѣня воду своимъ быстролетящимъ носомъ и десятью парами веселъ, которыя вздымались у бортовъ. Изящный бѣлый значокъ висѣлъ надъ ея кормою, а солнце играло на тяжелой мѣдной коронадѣ (старинное морское орудіе). Лодка была полна людей, и сверканіе металла показывало, что они вооружены съ головы до ногъ. Капитанъ навелъ на нихъ подзорную трубу и засвисталъ, а потомъ еще разъ посмотрѣлъ на небо.