-- Пойдемте! -- сказалъ де-Катина, отворачиваясь съ негодованіемъ.
-- Да, пойдемъ; только я возьму еще этотъ вампумовый поясъ, помѣченный знакомъ медвѣдя. Такъ! Ну, а ружье! Посмотрите: на замкѣ написано "Лондонъ". Ахъ, господинъ Гринъ, господинъ Гринъ! не трудно угадать, кто снабжаетъ оружіемъ враговъ Франціи!
Наконецъ они удалились; дю-Лютъ несъ свою добычу, а краснокожій все съ тою-же усмѣшкой лежалъ подъ тихими деревьями. Мимоходомъ, они увидѣли и мальчика, который, скорчившись, лежалъ въ кустахѣ, куда упалъ. Піонеръ шелъ очень быстро вплоть до впаденія въ большую рѣку маленькаго притока. Тутъ онъ снялъ сапоги и штиблеты, и вмѣстѣ съ товарищами прошелъ съ полмили вбродъ.
-- Найдя его, они погонятся за нами,-- сказалъ онъ; -- но это собьетъ ихъ съ толку, потому что только въ текучей водѣ Ирокезъ теряетъ слѣдъ. А теперь заляжемъ въ эту поросль до сумерокъ, ибо до форта Пуату всего миля, и подвигаться опасно, такъ какъ лѣсъ рѣдѣетъ.
Они пролежали въ ольховникѣ, пока тѣни изъ короткихъ не стали длинными, и бѣлыя облака, скользившія надъ ними, не приняли розоватаго оттѣнка отъ заходящаго солнца. Дю-Лютъ, съ трубкою въ зубахъ, свернулся въ комочекъ и впалъ въ легкую дремоту, прислушиваясь и вздрагивая при малѣйшемъ шорохѣ. Американцы долго шептались между собою; Ефраимъ разсказывалъ какую-то длинную повѣсть о крейсированіи брига "Промышленность", ходившаго въ Джемстоунъ за сахаромъ и патокой; но, наконецъ, успокоительный шелестъ вѣтерка въ вѣтвяхъ усыпилъ и его, и оба заснули. Одинъ де-Катина не спалъ. Его нервы еще трепетали послѣ того страннаго и внезапнаго ощущенія мрака, вдругъ охватившаго ему душу. Что это могло значить? Неужели предостереженіе, что Адель въ опасности? Онъ слыхалъ о подобныхъ предчувствіяхъ; но развѣ не въ безопасности она осталась, за частоколомъ и пушками? Завтра къ вечеру онъ увидитъ ее вновь. Глядя на небо сквозь сѣтку мѣдно-красныхъ листьевъ, подъ которыми лежалъ, онъ почувствовалъ, что душа его какъ будто несется вслѣдъ за облаками надъ его головой, и онъ снова видѣлъ себя сидящимъ на скамьѣ изъ испанской кожи у окошка, выдающагося надъ улицей Св. Мартына; снова качался со скрипомъ золоченый тючокъ надъ окномъ; снова рука его обнимала трепетную, робкую Адель, которая сравнила себя съ маленькой мышкой въ старомъ домѣ и, однако, нашла въ себѣ мужество не отставать отъ него на такомъ тяжеломъ пути. Опять онъ былъ въ Версали, видѣлъ каріе глаза короля, ясныя черты де-Ментенонъ, опять скакалъ по ихъ порученію въ Парижъ... Все это представлялось ему такъ ясно и живо, что онъ вздрогнулъ, придя въ себя среди американскаго лѣса, потемнѣвшаго предъ наступленіемъ ночи, и видя, что проснувшійся дю-Лютъ готовъ продолжать путь.
-- Вы не спали?-- спросилъ піонеръ.
-- Нѣтъ.
-- Вы ничего не слышали?
-- Ничего, кромѣ уханья совы.
-- Мнѣ показалось, что во снѣ я слышалъ далекій выстрѣлъ.