-- Намъ надо поджечь лѣсъ!
-- Лучшаго ничего не выдумать.
Въ минуту дю-Лютъ набралъ небольшую охапку сухого хвороста и сложилъ его въ кучу у корня засохшей березы, сухой, точно трутъ. Удара кремня о сталь было достаточно, чтобы занялось пламя, которое, разгораясь и удлиняясь, скоро стало лизать бѣлыя клочья висѣвшей коры. Черезъ четверть мили, дю-Лютъ сдѣлалъ то же, а потомъ повторилъ еще разъ, такъ-что лѣсъ пачалъ горѣть въ трехъ мѣстахъ. Поспѣшно удаляясь, они слышали ревъ пожара и, наконецъ, приближаясь къ Св. Маріи, оглянулись и увидѣли, какъ длинная полоса пламени катилась на западъ, къ Ришелье-рѣкѣ, взвиваясь кверху огненными столбами каждый разъ, какъ попадались группы сосенъ. Дю-Лютъ беззвучно смѣялся, глядя на огромное зарево на небѣ.
-- Имъ таки придется поплавать,-- сказалъ онъ.-- Челноковъ не хватитъ на всѣхъ. Ахъ, если бы у меня было хоть двѣсти моихъ "лѣсныхъ бродягъ" на томъ берегу, тогда ни одинъ бы не ушелъ!
-- Тамъ былъ какой-то воинъ, одѣтый какъ бѣлый,-- замѣтилъ Амосъ.
-- Да, и этотъ хуже всѣхъ. Его отецъ былъ голландскій торговецъ, а мать -- Ирокезка, и онъ извѣстенъ подъ названіемъ Фламандскаго Метиса {Метисами называются дѣти смѣшанныхъ браковъ между европейцами и индѣйцами.}. Ахъ, я хорошо его знаю и скажу вамъ, что если чертямъ потребуется король, то имъ стоитъ только послать въ его вигвамъ. Клянусь Св. Анной, я еще у него въ долгу и постараюсь свести счеты поскорѣй. Вонъ свѣтятся огни въ Св. Маріи. Я понимаю вашъ вздохъ облегченія, сударь: въ самомъ дѣлѣ, послѣ того, что мы нашли въ Пуату, я самъ чувствовалъ себя неловко, покуда не увидѣлъ ихъ.
Глава XII.
Смерть стучится!
Заря только еще занималась, когда четверо путниковъ входили въ ворота усадьбы; но, несмотря на ранній часъ, всѣ оброчные и ихъ семьи были уже на ногахъ, глядя на громадный пожаръ, бушевавшій на югѣ. Де-Катина протолкался сквозь толпу и кинулся наверхъ, къ Адели, которая сама сбѣжала встрѣчать его, такъ что они столкнулись на половинѣ большой каменной лѣстницы. Вмѣстѣ, обнявшись, они вошли въ столовую, гдѣ де-ла-Ну и сынъ его смотрѣли изъ окна на поразительное зрѣлище.
-- Ахъ, сударь,-- сказалъ старый дворянинъ -- кланяясь, по обыкновенію, на придворный ладъ,-- я отъ всего сердца радъ видѣть васъ вновь подъ моей кровлею. Вы прошли сорокъ миль, и безъ сомнѣнія проголодались и устали. Когда вы снова наберетесь силъ, я попрошу у васъ позволенія отыграться въ пикетъ, потому что въ послѣдній разъ мнѣ рѣщительно не везло.