-- Я васъ нашелъ, и вы ужь отъ меня не улизнете!
Кровь бросилась офицеру въ лицо, и, поднявъ топоръ, онъ сдѣлалъ быстрый шагъ впередъ. Изъ открытой двери свѣтъ падалъ на суровое и важное лицо монаха; но ни одна черта не дрогнула въ немъ, когда передъ его глазами взвился топоръ въ рукахъ взбѣшеннаго врага. Онъ только перекрестился и тихо прошепталъ молитву. Это спокойствіе спасло ему жизнь. Де-Катина отъ горькимъ проклятіемъ отшвырнулъ топоръ и отвернулся отъ разбитой лодки, какъ вдругъ, совершенно неожиданно, главная входная дверь съ трескомъ повалилась внутрь, и потокъ воющихъ дикарей полился въ домъ.
ГЛАВА XV.
Столовая въ замкѣ Св. Маріи.
Какъ это случилось -- легко объяснить. Часовые у оконъ, выходившихъ во дворъ, нашли невозможнымъ оставаться на мѣстахъ, когда по ту сторону дома рѣшалась судьба ихъ женъ и дѣтей. Все было тихо за частоколомъ, и индѣйцы, казалось, были заняты не мѣнѣе канадцевъ тѣмъ, что происходило на рѣкѣ. Поэтому часовые, одинъ за однимъ, ускользнули внизъ, привѣтствовали криками одобренія удачный выстрѣлъ капитана и застонали, когда оставшаяся невредимою лодка, точно гончая собака, кинулась по слѣду бѣглянокъ. Но во главѣ дикарей былъ человѣкъ, настолько же находчивый и сообразительный, какъ и дю-Лютъ. Фламандскій Метисъ стерегъ домъ изъ-за ограды, какъ такса подстерегаетъ крысу у ея норы, и тотчасъ замѣтилъ, что защитники покинули свои мѣста. Вмѣстѣ съ двумя десятками другихъ воиновъ, онъ притащилъ съ лѣсной опушки громадный чурбанъ и, пробѣжавъ съ нимъ до дома безпрепятственно, они ударили имъ въ дверь съ такою силою, что деревянная перекладина сломалась, а крѣпкія доски оторвались отъ петель. Защитники узнали объ этомъ нападеніи, лишь услышавъ трескъ двери и крики двоихъ изъ небрежныхъ сторожей, схваченныхъ и скальпированныхъ тутъ же, въ сѣняхъ. Весь нижній этажъ очутился въ рукахъ индѣйцевъ, а де-Катина съ монахомъ оказались отрѣзавными отъ каменной лѣстницы.
Къ счастью, при постройкѣ канадскихъ помѣщичьихъ домовъ всегда имѣлась въ виду необходимость защиты противъ индѣйцевъ; поэтому даже теперь не все было потеряно для осажденныхъ. Со стороны рѣки, съ верхняго этажа до земли висѣла деревянная лѣстница, которую въ случаѣ нужды можно было втащить наверхъ. Де-Катина кинулся къ ней, а монахъ за нимъ. Въ темнотѣ онъ сталъ ощупью искать лѣстницу; но ея не было.
Тогда сердце его замерло отъ отчаянія. Куда могъ онъ бѣжать? Лодка не годилась. Отъ лѣса его отдѣляла ограда, да и та находилась въ рукахъ индѣйцевъ. Ихъ завыванія звенѣли у него въ ушахъ. Они еще не видѣли его, но скоро должны были замѣтить. Вдругъ, онъ услышалъ сквозь мракъ сверху голосъ:
-- Давай мнѣ ружье, парень: я вижу внизу, у стѣны, тѣнь одного изъ язычниковъ.
-- Это -- я! Это -- я! Амосъ! -- крикнулъ де-Катина.-- Спускайте лѣстницу, или я погибъ!
-- Смотрите! Это, пожалуй, хитрость! -- сказалъ голосъ дю-Люта.