-- Нѣтъ, нѣтъ! я вамъ ручаюсь! -- возразилъ Амосъ, и вскорѣ лѣстница была спущена. Де-Катина и монахъ торопливо полѣзли и еще не достигли верхнихъ ступеней, какъ цѣлая толпа воиновъ вырвалась изъ двери и разсыпалась по берегу. Сверху грянули два мушкета, что-то бухнулось въ рѣку, точно лосось, а минуту спустя оба француза были уже среди своихъ, и лѣстницу втянули наверхъ.
Въ послѣдней твердынѣ народу оказывалось очень мало. Осталось всего девять человѣкъ: хозяинъ, дю-Лютъ, американцы, монахъ, де-Катина, дворецкій Терье и два оброчныхъ. Израненные, изнуренные, почернѣвшіе отъ пороха, они все еще полны были отчаяннаго мужества людей, знающихъ, что самая жестокая смерть грозитъ имъ въ случаѣ сдачи. Каменная лѣстница вела прямо изъ кухни въ большую столовую и оканчивалась дверью, которую теперь до половины заложили двумя матрацами. Хриплый шопотъ и щелканье взводимыхъ курковъ снизу предвѣщали, что Ирокезы готовятся возобновить нападеніе.
-- Поставьте фонарь у двери,-- сказалъ дю-Лютъ,-- чтобы свѣтъ падалъ на лѣстницу. Здѣсь такъ тѣсно, что только троимъ возможно стрѣлять; но прочіе могутъ заряжать и передавать ружья. Господинъ Гринъ, станьте на колѣни рядомъ со мной и ты, Жанъ Дюваль. Если одного изъ насъ ранятъ, пусть тотчасъ его замѣнитъ кто-нибудь. Ну, готовьтесь! Они идутъ.
Дѣйствительно, снизу раздался рѣзкій свистъ, и въ минуту лѣстница наполнилась краснокожими, которые ломились впередъ, размахивая оружіемъ. Пафъ! пафъ! пафъ! грянули три ружья, и тотчасъ опять пафъ! пафъ! пафъ! Дымъ такъ сгустился подъ потолкомъ, что едва видно было передавать мушкеты въ протянутыя за ними руки. Ирокезы не долѣзли до баррикады изъ матрацовъ, и топотъ ихъ ногъ на лѣстницѣ умолкъ. Снизу доносилось только сердитое рычанье, да по временамъ стонъ. Стрѣлки были цѣлы, но перестали стрѣлять, ожидая, чтобъ разошелся дымъ.
Когда же стало виднѣе, они убѣдились, какъ смертеленъ былъ ихъ прицѣлъ на такомъ близкомъ разстояніи. Они сдѣлали только девять выстрѣловъ, а на ступеняхъ валялось семеро индѣйцевъ. Пятеро уже не двигалось, двое-же пытались сползти внизъ, къ товарищамъ. Дю-Лютъ и оброчный подняли мушкеты, и искалѣченные люди легли смирно.
-- Св. Анна свидѣтельница,-- сказалъ старыйпіонеръ, забивая въ стволъ новую пулю,-- что если они добудутъ наши скальпы, то дорогою цѣною. Не менѣе сотни сквавъ завоютъ въ ихъ селеньяхъ, когда услышатъ о сегодняшнихъ нашихъ трудахъ.
-- Да, они не забудутъ, какъ были приняты въ Св. Маріи,-- сказалъ старый дворянинъ.-- Я снова долженъ выразить вамъ глубочайшее сожалѣніе, мой дорогой де-Катина, что вамъ пришлось подвергнуться столькимъ неудобствамъ, когда вы и ваша супруга были настолько добры, что навѣстили меня. Надѣюсь, что она и прочія женщины теперь въ полной безопасности, въ фортѣ.
-- Дай то Богъ! О! я не буду имѣть ни минуты покоя, пока опять не увижу ее.
-- Если онѣ добрались, то мы можемъ ждать подкрѣпленія къ утру, только бы продержаться до тѣхъ поръ. Комендантъ Шамбли -- не такой человѣкъ, чтобы покинуть товарища въ нуждѣ.
На одномъ концѣ стола все еще лежали карты; даже взятки оставались другъ на другѣ, нетронутыми съ предыдущаго утра. Но тутъ же были вещи интереснѣе картъ, потому что и завтракъ остался неубраннымъ, а люди сражались цѣлый день, едва перекусивъ хоть что-нибудь. Даже лицомъ къ лицу со смертью пркрода заявляетъ свои права, и голодные бойцы жадно набросились на хлѣбъ, ветчину и холодную дикую утку. Нѣсколько бутылокъ вина стояло на буфетѣ; съ нихъ сбили пробки и опрокинули ихъ въ изсохшія горла. Однако, трое очередныхъ стояло у баррикады, чтобы не быть наказанными за ротозѣйство еще разъ. Дикари выли и визжали такъ, точно всѣ волки изъ лѣсу собрались въ нижнемъ этажѣ; но на лѣстницѣ не было никого, кромѣ семи неподвижныхъ тѣлъ.