-- Кто это былъ?-- спросилъ де-Катина, у котораго кровь застыла въ жилахъ.
-- Я думаю, это былъ Жанъ Корбель.
-- Прими Господи его душу! Его страданія кончились. Хорошо бы и намъ успокоиться подобно ему!
Четыре часа подрядъ изъ кладовой долетали звуки пѣсенъ и пляски, восклицанія и крики, и воздухъ пропитался запахомъ водки. Не разъ дикари ссорились и дрались между собою, какъ будто забывъ о врагахъ наверху; но осажденные скоро убѣдились, что они про нихъ не забыли. Дворецкій Терье, проходя между бойницею и свѣчою, былъ убитъ наповалъ пулею изъ-за частокола, а Амосъ и старый дворянинъ съ трудомъ избѣгли той же участи, пока не догадались заставить всѣ окна, кромѣ одного, смотрѣвшаго на рѣку. Съ этой стороны не было опасности, и такъ какъ заря начала заниматься, то у этого окна все время стоялъ кто-нибудь изъ осажденныхъ, высматривая по рѣкѣ, не плыветъ ли ожидаемая помощь.
Медленно освѣщалось небо на востокѣ: сначала узкая полоска окрасилась въ жемчужный цвѣтъ, потомъ порозовѣла, стала шире, длиннѣе и, наконецъ, расплылась теплымъ блескомъ по небу, золотя края бѣгущихъ облаковъ. Надъ лѣсомъ лежалъ тонкій сѣрый паръ, изъ котораго высовывались вершины дубовъ, точно острова -- изъ моря тумана. По мѣрѣ того, какъ свѣтлѣло, туманъ распадался на маленькіе клочки, которые утончались и таяли, и наконецъ, солнце подняло свой пламенный край надъ восточнымъ лѣсомъ, засверкавши пурпуромъ и золотомъ на увядшихъ листьяхъ и яркой синевой на широкой рѣкѣ, исчезавшей на сѣверѣ. Де-Катина смотрѣлъ туда, стоя у окна и вдыхая смолистый запахъ деревьевъ, смѣшанный съ влажными испареніями сырой земли; вдругъ, ему бросилось въ глаза темное пятнышко на рѣкѣ.
-- Вонъ плыветъ сверху челнокъ! -- сказалъ онъ. Тотчасъ всѣ бросились къ окну; но дю-Лютъ кинулся за ними и съ сердцемъ сталъ толкать ихъ къ двери.
-- Что вы? Раньше срока умереть хотите? -- кричалъ онъ.
-- Да, да,-- сказалъ капитанъ Ефраимъ, который понялъ если не слова, то движенія.-- Надо оставить вахту на палубѣ.-- Постоимъ-ка мы съ тобою, парень, и будемъ готовы на случай, если они покажутся.
Американцы и старый піонеръ остались у баррикады, пока прочіе старались разсмотрѣть плывущую лодку. Вдругъ у единственнаго оставшагося оброчнаго вырвался стонъ.
-- Лодка то -- ирокезская,-- вскричалъ онъ.