-- Остальныя добрались благополучно,-- сказалъ онъ, наконецъ.-- Только одинъ челнокъ былъ взятъ, потому что сломалось весло. Трое утонуло, а двоихъ забрали. Въ немъ была какая то французская дама вмѣстѣ съ вашей супругою, кажется?
-- Да. Они взяли и мужа ея.
-- Ахъ, бѣдные! Что жъ, если вы и ваши соратники чувствуете въ себѣ силу плыть съ нами, мы погонимся за ними, не теряя ни минуты. Десять человѣкъ я оставлю здѣсь въ домѣ, а вы можете взять ихъ лодку. Садитесь и плывемъ,-- отъ нашей поспѣшности можетъ зависѣть ихъ жизнь или смерть.
ГЛАВА XVII.
Конецъ.
Ирокезы не стали подвергать де-Катина грубому обращенію, когда втащили его изъ воды къ себѣ въ лодку. Для нихъ было такъ непонятно, чтобы человѣкъ могъ промѣнять безопасное убѣжище на положеніе плѣнника, что они приписали этотъ поступокъ сумасшествію, болѣзни, которая внушаетъ индѣйцамъ страхъ и уваженіе. Они даже не связали ему рукъ, разсуждая, что онъ не будетъ стараться убѣжать, такъ какъ очутился у нихъ добровольно. Два воина обшарили его, чтобы убѣдиться, что у него нѣтъ оружія, а затѣмъ онъ былъ брошенъ на дно, между двухъ женщинъ, пока лодка приставала къ берегу, чтобы предупредить осаждающихъ о приближеніи гарнизона изъ форта С. Луи. Затѣмъ она отчалила вновь и быстро достигла середины рѣки. Адель была смертельно блѣдна, и рука ея, когда мужъ положилъ на нее свою, была холодна какъ мраморъ.
-- Дорогая моя,-- прошепталъ онъ,-- скажи мнѣ, что ты невредима, что тебя не обидѣли ничѣмъ.
-- О! Амори! Зачѣмъ ты приплылъ? Зачѣмъ ты приплылъ? Охъ! Я думаю, что все могла бы вытерпѣть; но если они станутъ обижать тебя, я этого не вынесу.
-- Какъ же могъ бы я остаться, когда зналъ, что ты въ ихъ рукахъ? Я сошелъ бы съ ума.
-- Ахъ, меня только и утѣшала мысль, что ты въ безопасности!