-- Нѣтъ, нѣтъ. Мы прошли вмѣстѣ черезъ столько испытаній, что не должны разлучаться теперь. Что такое смертъ, Адель? И зачѣмъ намъ ея бояться?
-- Я не боюсь.
-- И я не ббюсь. Все будетъ, какъ угодно Богу. А то, что Ему угодно, въ концѣ концовъ, приведетъ къ добру. Если останемся живы, то сохранимъ это воспоминаніе, а если умремъ, то вмѣстѣ перейдемъ въ другую жизнь. Бодрись, моя родная! Ничего съ нами не будетъ дурного.
-- Скажите мнѣ,-- спросила Онега,-- живъ ли еще мой господинъ?
-- Да, онъ живъ и здоровъ.
-- Это хорошо. Онъ -- великій вождь, и я не жалѣю даже теперь, что взяла себѣ мужа изъ чужого народа. Но ахъ, мой сынъ! Кто отдастъ мнѣ его назадъ? Онъ былъ точно молодое деревцо, такой прямой и крѣпкій! Кто могъ бѣгать, какъ онъ, или прыгать, какъ онъ, или плавать, какъ онъ? Прежде чѣмъ это солнце встанетъ вновь, мы всѣ будемъ мертвы, и мое сердце радуется, потому что опять увижу моего мальчика.
Ирокезы усердно гребли, пока не уплыли отъ Св. Маріи по крайней мѣрѣ на десять миль. Затѣмъ они причалили въ небольшомъ заливѣ и вышли изъ лодки, вытащивъ за собою плѣнниковъ. Лодку понесли на плечахъ восемь человѣкъ и, пройдя съ нею нѣкоторое разстояніе, спрятали ее въ лѣсу, между двухъ свалившихся деревьевъ, положивъ на нее вѣтвей, чтобы скрыть ее изъ виду. Потомъ, послѣ короткаго совѣщанія, они пошли далѣе по лѣсу, гуськомъ, помѣстивъ трехъ плѣнныхъ въ середину. Всего было пятнадцать воиновъ,-- восемь впереди и семь сзади, вооруженныхъ мушкетами и быстроногихъ, какъ лани; поэтому о бѣгствѣ нечего было думать. Оставалось одно -- итти впередъ и съ терпѣніемъ ждать своей участи.
Цѣлый день длился ихъ тяжкій путь. Онъ пролегалъ между обширныхъ болотъ, по берегамъ синихъ лѣсныхъ озеръ, гдѣ сѣрый аистъ тяжело хлопалъ крыльями, взлетая изъ тростниковъ при ихъ приближеніи, или въ темпой тѣни лѣсовъ, гдѣ царятъ вѣчныя сумерки и гдѣ нѣтъ звуковъ, кромѣ паденія дикаго каштана или щелканья бѣлки на десять саженъ надъ головой. Онега обладала чисто индѣйской выносливостью, но Адель, несмотря на свои прежнія странствія, еще задолго до наступленія вечера почувствовала боль въ ногахъ и утомленіе. Поэтому де-Катина испыталъ облегченіе, когда, вдругъ, между деревьевъ замелькали яркіе отблески огня, и они пришли въ индѣйскій лагерь, гдѣ находилась въ сборѣ большая часть отряда, прогнаннаго изъ Св. Маріи. Здѣсь было и не мало женщинъ, пришедшихъ изъ селеній Могавковъ и Каюговъ, чтобы быть ближе къ воинамъ. Кругомъ были воздвигнуты вигвамы, образуя собою кольцо, и передъ каждымъ горѣли огни, надъ которыми висѣли на трехъ палкахъ котелки, гдѣ варился ужинъ. Въ серединѣ горѣлъ жаркій костеръ, состоявшій изъ вѣтвей, наваленныхъ въ видѣ круга, такъ что центръ этого круга образовывалъ открытую площадку футовъ двѣнадцати въ поперечникѣ. Въ серединѣ этой площадки находился столбъ, и къ нему было привязано что-то, все вымазанное краснымъ и чернымъ. Де-Катина быстро сталъ впереди Адели, чтобы не дать ей разглядѣть; но было слишкомъ поздно. Она вздрогнула, но не произнесла ни звука.
-- Значитъ, они уже начали,-- спокойно сказала Онега.-- Ну, слѣдующая очередь за нами, и мы покажемъ имъ, что умѣемъ умирать.
-- Они еще не сдѣлали намъ ничего дурного,-- сказалъ де-Катина.-- Можетъ быть, они насъ берегутъ ради выкупа или обмѣна.