Купец покачал головой, но вдруг внезапно в голове блеснула какая-то мысль, и он с радостным лицом подбежал к Амосу Грину, шепнув ему на ухо несколько слов. Тот засмеялся и подошел к капитану.
-- И давно пора, -- сурово заметил Эфраим Сэведж.
Пошептавшись, они пошли к де Катина. Он привскочил от радости, и глаза его засверкали восторгом. Потом они спустились вниз в каюту к Адели; та вздрогнула и покраснела, отвернув свое милое личико, и начала растерянно приглаживать руками волосы, как обычно всякая женщина в момент радостного смущения. Но нужно было спешить, так как даже тут, в пустынном море, каждое мгновение мог появиться великий некто, помешавший бы исполнению их намерения. Через несколько минут этот благородный человек и чистая девушка уже стояли на коленях рука в руку перед умирающим священником, благословлявшим их слабым движением исхудалой руки и шептавшим слова, соединявшие сердца новобрачных навеки.
Как перед каждой молодой девушкой, перед Аделью рисовалась не раз ее будущая свадьба. Часто в мечтах она видела себя рядом с Амори коленопреклоненною перед алтарем храма св. Мартина. Иногда воображение переносило ее в небольшую провинциальную церковь -- одно из тех маленьких убежищ, куда собиралась горстка верующих, и тут мысленно совершался над ней величайший обряд в жизни женщины. Но никогда ей и в голову не могла прийти мысль о подобного рода свадьбе: под ногами новобрачных качалась белая палуба, над их головами гудели снасти, вокруг раздавались крики чаек, а вместо свадебного гимна рокотали волны, певшие свою песнь, старую как мир. В силах ли она когда-нибудь забыть эту сцену? Желтые мачты и надутые паруса, землистое серое изможденное лицо священника с потрескавшимися губами, исхудалый облик отца, стоявшего на коленях и поддерживающего умиравшего, де Катина в голубом мундире, уже достаточно облезлом, капитан Сэведж с его деревянным лицом, обращенным к небу, и, наконец, Амос Грин с руками, засунутыми в карманы, и со спокойным сиянием голубых глаз. А позади -- сухощавый шкипер и небольшая группа новоанглийских моряков в соломенных шляпах, с серьезными лицами.
Так окончилось это венчание; затем новобрачных приветствовали поздравлениями на грубом чужом языке, и начались пожатия жестких рук, огрубелых от канатов и весел. Де Катина с женой, опершись на ванты, радостно смотрели вдоль черного борта корабля, то вздымавшегося в голубую высь, то опускавшегося в пену зеленых волн, катившихся мимо.
-- Все это и странно и ново, -- произнесла Адель. -- Наше будущее рисуется мне таким же неясным и темным, как вон та гряда облаков, собирающихся впереди нас на горизонте.
-- Насколько зависит от меня, твоя судьба, дорогая, будет так же ясна и светла, как солнечные лучи, играющие на гребнях волн. Страна, изгнавшая нас, уже далеко, но перед нами другая, более прекрасная, и каждый порыв ветра приближает нас к ней. Там нас ожидает свобода, с собой мы несем юность и любовь. Чего же еще больше нужно человеку?
Так стояли они и ласково, бодро беседовали, пока не наступили сумерки и на потемневшем небе не появились первые бледные звезды. Но прежде чем они побледнели снова, на "Золотом Жезле" успокоилась одна усталая душа.