-- Куда она плывет?
-- Сюда. Ах, вот она выплывает на открытый плес, и теперь ее можно хорошо рассмотреть. Слава тебе. Господи. Двенадцать свечей поставлю в Квебекском соборе, если доживу до будущего лета.
-- Да что же там такое? -- нетерпеливо крикнул де ла Ну.
-- Это не ирокезский челнок. В нем только один человек. Он -- канадец.
-- Канадец! -- воскликнул дю Лю, вспрыгивая на окно. -- Только безумный может отважиться явиться один в это осиное гнездо. Ага, теперь я его вижу. Он держится вдали от берега во избежание их выстрелов. Вот он на половине реки и поворачивает к нам. Честное слово, этот святой отец не в первый раз держит весло в руках.
-- По-видимому, иезуит, -- произнес, вытягивая шею, один из осажденных.
-- Нет, я вижу его капюшон, -- ответил другой, -- это -- францисканский монах.
Минуту спустя лодка зашуршала по песку, и в распахнувшуюся дверь вошел человек в длинной темной одежде францисканского ордена. Он быстро оглядел всех кругом, подошел к де Катина и положил на плечо ему руку.
-- Итак, вы не ушли от меня, -- произнес он сурово. -- Мы разыскали дурное семя, прежде чем оно успело дать ростки.
-- Что вам угодно, отец мой? -- спросил изумленно де ла Ну. -- Вы, очевидно, ошиблись. Это -- мой хороший приятель Амори де Катина, из французских дворян.