-- О Амори, зачем ты здесь! Зачем, Амори? О, я знаю, что могла бы вынести все, но если тронут тебя, я не выдержу.
-- Как мог я оставаться там, зная, что ты в руках ирокезов! Я сошел бы с ума.
-- Ах, единственным моим утешением была мысль, что ты в безопасности.
-- Нет, нет, мы столько перенесли вместе, что не можем больше расставаться. Что такое смерть, Адель? Зачем нам бояться ее?
-- Я не боюсь смерти.
-- И я также. Все будет в конце концов хорошо: останемся в живых, сохраним воспоминание об этом времени; умрем -- руки об руку перейдем в иную жизнь. Смелее, родная, все обойдется хорошо для нас.
-- Скажите мне, мсье, -- спросила Онега, -- жив ли еще мой господин?
-- Да, он жив и здоров.
-- Это хорошо. Он -- великий вождь, и я никогда не жалела, не жалею и теперь, что вышла замуж за человека не моего народа. Но, мой сын! Кто отдаст мне моего Ахилла? Он был похож на молодое деревце, такой стройный и крепкий. Кто другой мог бегать, скакать, плавать, как он? Раньше чем зайдет солнце, мы все будем мертвы, и я рада этому, так как снова встречусь с моим мальчиком.
Ирокезы усердно налегали на весла, пока между ними и "Св. Марией" не осталось пространство миль в десять. Затем они причалили в небольшом заливе на своей стороне реки, выскочили из лодки и вытащили пленников. Восемь человек на плечах отнесли лодку в лес, где спрятали ее между двумя свалившимися деревьями, замаскировав ее грудой ветвей. Потом, после короткого совещания, они пошли по лесу гуськом, поместив в середину трех обреченных. Всех воинов было пятнадцать, из них восемь шли впереди, а семь сзади. Все они были вооружены мушкетами, быстроноги как лани, поэтому о бегстве нечего было и помышлять. Пленникам приходилось только идти за своими провожатыми и терпеливо ожидать своей судьбы.