Де Катина в безысходном отчаянии рвал на себе волосы.
-- Не бойся, Амори, не бойся; у меня хватит решимости. Смерть так желанна, если за гробом нас ждет вечный союз.
-- Молодой вождь заступался за вас; он говорил, что Гитчи-Манито великий поразил вас безумием; это ясно следует из того, что вы добровольно приплыли к пироге. И гнев духа падет на племя, если вас приведут к столбу. Но метис доказывал, что у бледнолицых любовь часто походит на безумие и что она-то и побудила вас решиться на этот шаг. Тогда приговорили вас к смерти, а ее в вигвам метиса, так как он предводительствовал боевым отрядом. К Онеге сердца их жестоки, и они казнят меня сосновыми лучинками.
Де Катина прошептал молитву всевышнему с просьбой ниспослать ему мужество встретить смерть, как подобает воину и дворянину.
-- Когда назначена казнь? -- спросил он.
-- Теперь. Сейчас. Они пошли все подготовить. Но у вас есть еще время, так как меня казнят первой.
-- Амори, Амори, нельзя ли нам умереть вместе, сейчас? -- крикнула Адель, обнимая мужа. -- Если это грех, то Бог, наверное, простит его нам. Уйдем отсюда, любимый мой. Покинем этих кошмарных людей, этот жестокий свет. Уйдем туда, где мы обретем покой...
Глаза индианки заблестели от удовольствия.
-- Хорошо сказано, Белая Лилия! -- крикнула она. -- Зачем ждать, когда они схватят вас? Взгляни; блеск их огней уже отражается на стволах деревьев. Если вы умрете от своей собственной руки, они лишатся зрелища, а предводитель их -- невесты. И в конце концов вы будете победителями, а они побежденными. Ты верно сказала, Белая Лилия. Это -- единственный выход для вас.
-- Но как этого добиться?