Онега пристально взглянула на двух воинов, стоявших на страже у входной двери хижины. Они стояли отвернувшись, поглощенные происходившими ужасными приготовлениями. Потом она поспешно порылась в складках своего платья и вытащила оттуда маленький пистолет с двумя медными дулами и собачками в виде крылатых драконов. Это была изящная игрушка, украшенная резьбой и насечкой, произведение искусства какого-нибудь парижского оружейника. Де ла Ну купил ее за изящество во время своего посещения Квебека, но при случае она могла пригодиться, так как оба ствола были заряжены.
-- Я хотела воспользоваться им для себя, -- прошептала Онега, всовывая пистолет в руку де Катина. -- Но теперь я хочу показать им, что сумею умереть, как подобает женщине из племени онодагов, и что я достойна крови их вождей, бегущей по моим жилам. Возьмите, клянусь, мне он, пожалуй, был нужен только затем, чтобы всадить пулю в сердце этого метиса.
Трепет радости охватил де Катина, когда пальцы его стиснули пистолет. Вот он, ключ, могущий отворить врата вечного мира. Адель прижалась щекой к его плечу и засмеялась от того же чувства.
-- Ты простишь меня, дорогая? -- шепнул он.
-- Простить тебя!.. Благословляю тебя и люблю всем сердцем и душой. Обними меня крепче, мой милый, и помолимся в последний раз.
Они упали на колени. В эту минуту в вигвам вошли три воина и сказали своей соотечественнице несколько отрывистых слов. Та встала, улыбаясь.
-- Меня ждут, -- произнесла она как-то торжественно. -- Белая Лилия и вы, мсье, увидите, вынесу ли я все с достоинством, подобающим моему положению. Прощайте и помните Онегу.
Она снова улыбнулась и вместе с воинами вышла из хижины быстрой и твердой походкой королевы, направляющейся к трону.
-- Теперь, Амори... -- шепнула Адель, закрывая глаза, и еще крепче прижалась к нему.
Он поднял пистолет, но вдруг уронил его и, стоя на коленях, смотрел расширенными глазами на дерево, раскинувшее ветви перед дверью хижины.