— Да. Постель ее была сегодня утром не смята, комната пуста, а на столе в зале лежало письмо ко мне. Я сказал ей вчера вечером, но, право, в горе, а не в гневе, что если бы она вышла замуж за моего сына, то ничего бы этого не случилось. Может быть, не следовало мне говорить этого, и вот на это-то замечание мое она и намекает в своем письме:
«Милый дядя! — пишет она, — я чувствую, что внесла горе в ваш дом и что, если бы я поступила иначе, то на вас не обрушилось бы это страшное несчастие. С этой мыслью я уже не могу никогда быть счастливой в вашем доме и поэтому я должна оставить вас навсегда. Не беспокойтесь о моей будущности: она обеспечена, а главное, не ищите меня, так как это будет бесполезный труд и плохая услуга мне. В жизни и смерти всегда любящая вас Мэри».
— Что она хочет сказать этой запиской, как вы думаете, мистер Хольмс? Не намекает ли она на самоубийство?
— Нет, нисколько. Это может быть самое лучшее разрешение вопроса. Мне кажется, мистер Хольдер, что вы приближаетесь к концу ваших несчастий.
— Что вы говорите? Вы слышали, вы узнали что-нибудь, мистер Хольмс? Где находятся камни?
— Вам не покажется слишком дорого заплатить тысячу фунтов за каждый?
— Я дал бы десять.
— Этого слишком много. Трех тысяч довольно, да что-нибудь за труды. Имеете ли вы при себе вашу чековую книгу? Вот вам перо и напишите чек на четыре тысячи фунтов.
Банкир написал требуемый чек.
Хольмс подошел к своей конторке, вынул из нее небольшой трехугольный кусок золота с тремя камнями и бросил его на стол.