-- Я вамъ сказала все, что знаю,-- повторила она.
Гольмсъ взялъ шляпу и пожалъ плечами.
-- Мнѣ очень жать,-- произнесъ онъ и затѣмъ вышелъ изъ будуара и изъ дому.
Въ паркѣ былъ прудъ, и къ нему-то и направился мой другъ. Прудъ оказался замерзшимъ, и только въ серединѣ его была сдѣлана небольшая прорубь, по которой плавалъ одинокій лебедь. Гольмсъ долго глядѣлъ на прорубь и на лебедя, а затѣмъ прослѣдовалъ къ воротамъ. Войдя въ сторожку, онъ набросалъ небольшое письмо Стэнли Гопкинсу и вручилъ его привратнику.
-- Можетъ-быть, и ошибка,-- сказалъ онъ,-- но мы должны сдѣлать что-нибудь для нашего друга Гопкинса. И притомъ, надо же чѣмъ-нибудь оправдать этотъ нашъ второй визитъ въ аббатство. Посвящать его, однако, въ свои секреты я пока не хочу. Теперь, Ватсонъ, намъ надо ѣхать, знаете куда? Поѣдемъ мы съ нами въ главную контору Аделаидо-Саутгемптоновскаго пароходства. Если не ошибаюсь, оно находится въ самомъ концѣ улицы Пель-Мель. Это вторая пароходная линія, соединяющая Южную Австралію съ Англіей.
Mu пріѣхали въ контору. Гольмсъ послалъ карточку директору и немедленно же былъ принятъ. Нужныя ему свѣдѣнія онъ получилъ очень скоро, въ іюнѣ 1895 года только одинъ изъ пароходовъ компаніи прибылъ въ Англію. Это былъ самый большой и самый лучшій изъ пароходовъ, который назывался "Гибралтарская Скала". Въ спискѣ пассажировъ значились миссъ Фразеръ и ея горничная. Пароходъ этотъ находился въ настоящую минуту по пути въ Австралію, гдѣ-нибудь къ югу отъ Суэцкаго канала. Офицеры на пароходѣ были тѣ же самые, что и въ 1895 году. Первый офицеръ "Гибралтарской Скалы", мистеръ Джекъ Крокеръ, былъ произведенъ въ капитаны, и ему порученъ новый пароходъ компаніи "Сѣверная Звѣзда". Этотъ пароходъ сейчасъ въ Англіи, но черезъ два дня отправляется изъ Саутгемптона въ Австралію. Мистеръ Крокеръ все это время жилъ въ Сайденгамѣ, но сегодня онъ, по всей вѣроятности, въ Лондонѣ и пріѣдетъ въ контору за инструкціями. Если мистеръ Гольмсъ хочетъ подождать, то онъ увидитъ мистера Крокера здѣсь.
Но мистеръ Гольмсъ, какъ оказалось, не хотѣлъ ждать мистера Крокера. Онъ только хотѣлъ узнать отъ директора побольше подробностей объ его личности.
Директоръ далъ о мистерѣ Крокерѣ самый лучшій отзывъ.
-- О, это прекрасный офицеръ! Лучшаго у насъ нѣтъ. Въ смыслѣ исполнительности я, положительно, не могу его сравнить ни съ кѣмъ. Вотъ, говорятъ, на сушѣ онъ ведетъ себя не всегда ровно. У него бѣшеный характеръ. Онъ горячъ и вспыльчивъ. Но, несмотря на всѣ эти недостатки, всѣ согласны въ томъ, что Крокеръ благороденъ, честенъ и добръ.
Получивъ всѣ эти свѣдѣнія, Гольмсъ простился съ директоромъ пароходной компаніи и отправился въ Скотландъ-Ярдъ. Но, вмѣсто того, чтобы войти въ полицейское бюро, онъ остался сидѣть въ кэбѣ и просидѣла, такимъ образомъ долго, съ нахмуренными бровями, погруженный въ глубокую задумчивость. Въ концѣ концовъ, онъ такъ и не вышелъ изъ экипажа, а велѣлъ извозчику ѣхать въ Чарингъ-Кроссъ. Тамъ мы остановились около почтово-телеграфнаго отдѣленія. Гольмсъ отправилъ кому-то депешу, и послѣ этого мы отправились, наконецъ, домой, на Бэкеровскую улицу.