-- Въ спальнѣ никто не прятался, сэръ.
-- Ай, ай! Это ужъ нехорошо, Баннистеръ, когда вы опровергли мое предположеніе, я ничего не могъ вамъ возразить, ну, а теперь скажу вамъ прямо, что вы лжете.
Лицо слуги стало угрюмымъ и вызывающимъ.
-- Я говорю правду,-- сказалъ онъ упрямо.
-- Ахъ, нехорошо! Признайтесь-ка лучше, Баннистеръ.
-- Я говорю правду, сэръ, въ спальнѣ никого не было.
-- Ну, въ такомъ случаѣ мы васъ не будемъ болѣе допрашивать, а попросимъ васъ стать вотъ здѣсь, у двери, ведущей въ спальню. А васъ, Сомзъ, я попрошу лично сходить за юнымъ Джилькристомъ и привести его сюда.
Туторъ вышелъ и черезъ минуту вернулся вмѣстѣ со студентомъ. Это былъ очень красивый молодой человѣкъ -- высокій, стройный, гибкій. Походка у него была быстрая и энергическая, лицо симпатичное, открытое.
Онъ посмотрѣлъ на насъ; его глаза, большіе и голубые, выражали смущеніе. Затѣмъ его взглядъ упалъ на Баннистера и смущеніе студента еще болѣе возросло.
-- Затворите, пожалуйста, дверь,-- сказалъ Гольмсъ,-- ну-съ, а теперь, мистеръ Джилькристъ, мы здѣсь одни, никто насъ не можетъ слышать. Предупреждаю васъ, что все, что будетъ сказано здѣсь, останется навсегда и для всѣхъ тайной. Мы можемъ быть откровенны другъ съ другомъ. Нимъ хотѣлось бы знать, мистеръ Джилькристъ, какимъ образомъ вы, человѣкъ честный, могли рѣшиться вчера на такой поступокъ?