Вице-король усмехнулся.
-- Клянусь крестом св. Елены, вы не осмелились бы говорить так с кем-нибудь из моих предшественников. Это было бы концом вашей политики. Одно то, что вы могли решиться предстать передо мной и так много говорить, всегда будет служить доказательством нашего милостивого правления. Но я хочу побеседовать с вами относительно вашей просьбы. Вы сами прекрасно знаете, что эта страна никогда не была единым королевством, а всегда имела много различных племен и предводителей, которые воевали друг с другом. Неужели вы желаете вернуть это время?
-- То было в злые времена язычества, во времена друидов и дубовых рощ, теперь мы все одной крови и связаны общим Евангелием мира.
Вице-король покачал головой.
-- Если бы весь мир думал так, тогда жилось бы спокойнее, -- сказал он. -- Но более вероятно, что это благое учение мира мало поможет вам, когда вы столкнетесь лицом к лицу со служителем бога войны. Что можете вы предпринять против татуированных жителей севера?
-- Ваша светлость знает, что многие из храбрейших легионеров -- британской крови. Это будет нашей защитой.
-- А дисциплина, а умение отдавать приказания, знакомство с военным делом? Всего этого вам недостает. Вы слишком долго опирались на костыль.
-- Время будет трудное, но когда мы перешагнем через него, Британия возродится.
-- Нет, она только будет под другим суровым господством, -- сказал римлянин. -- Пираты уже носятся у восточных берегов; если бы римляне не отправили туда саксонцев, они завтра уже высадились бы на берег с мечами и факелами. Я вижу день, когда Британия действительно будет единой, но это произойдет лишь потому, что вы и ваши близкие либо умрете, либо спасетесь бегством в западные горы. Все будет сплавлено вместе, и если из плавильной печи выйдет лучший Альбион, то это будет после долгих лет мучительной борьбы, и ни вы, ни ваш народ не примете в этом участия.
Регнус, высокий кельт, улыбнулся, пожав своими широкими плечами.