-- На рыночной площади носятся слухи, что варвары проникли в брешь в Адриановой стене, -- сказал Кельций. -- Кто же теперь остановит их дальнейшее движение?
-- Вы и ваши товарищи, -- коротко проговорил римлянин.
Еще ярче встало будущее, и ужас выразился на лицах депутатов.
-- Но, ваша светлость, если легионы нас покинут, то в течение месяца придут дикие скотты в Еборакум и северяне на Темзу; мы можем укрыться под вашей защитой, а через несколько лет нам будет уже легче справиться, но не сейчас, ваша светлость, не сейчас.
-- Умолкните! Несколько лет вы кричите нам в уши и возбуждаете народ. Теперь вы все получили. Чего же вам еще нужно? Через месяц вы будете так же свободны, как ваши предки, прежде чем Цезарь вступил на ваш берег.
-- Ради Бога, ваша светлость, выкиньте это из головы! Это дело плохо обдумано. Мы пошлем в Рим, мы сами сейчас же направимся туда, мы падем к ногам Императора, встанем на колени перед Сенатом и вымолим оставить легионы.
Римский проконсул встал со стула и сделал знак, что аудиенция окончена.
-- Вы можете делать, что хотите, -- сказал он. -- Я с моими людьми ухожу в Италию.
Все случилось так, как он предсказал. Прежде чем весна уступила лету, полки спустились по Аврельской дороге и направились к Лигурийским переходам, и все дороги в Галлии были запружены колясками и телегами, перевозившими британских и римских беглецов по этому трудному пути в их далекие страны. Прежде чем наступило следующее лето, Кельций умер, с него живого сняли кожу морские разбойники и прибили к дверям церкви близ Кестора. Регнус тоже умер -- его привязали к дереву и убили стрелой при разгроме Иски раскрашенными людьми, Один Карадок остался в живых, но он был рабом у красного каледонийца Ельды, а его жена -- наложницей у дикого предводителя западной Кимры Мордреда.
От разрушенных стен на севере до Вектиса на юге красивая страна британцев покрылась кровью, пеплом и развалинами. После многих лет она возродилась лучше, чем прежде, но, как верно предсказал римлянин, ни британцы, ни потомки одной с ними крови не получили в наследство того, что когда-то было их собственностью.