-- Это делает наше падение менее горьким, -- сказал он. -- Но если мы уже пали, а Рим тоже погибнет, какая страна, в свою очередь, может надеяться сделаться владычицей вод?
-- Об этом я тоже спросил ее, Магро, -- и подарил ей мой тирский пояс с золотой застежкой в награду за ее ответ. Но, право, я слишком дорого заплатил ей за ее сказку, которая, конечно, должна оказаться ложью, хотя все остальное сбывалось. Она говорит, что в будущие дни ее страна, этот опоясанный туманом остров, где раскрашенные дикари едва умеют перебираться от мыса до мыса на рыбачьих челнах, поднимет трезубец, упавший из рук Карфагена и Рима!
Улыбка, порхавшая над острыми чертами патриция, внезапно замерла, его пальцы сжали руку собеседника. Тот окаменел; его шея вытянулась, его ястребиные глаза устремились к северному горизонту. Там, на прямой синей линии виднелись два перерыва -- две низкие черные точки.
-- Галеры! -- прошептал Гиско.
Весь экипаж тоже заметил суда: все столпились к правому укрепленному борту, все протягивали руки, все говорили. На мгновение печаль поражения исчезла, и радостное жужжание перебегало от одной группы к другой при мысли, что они не одни, что еще кто-то спасся от великого уничтожения.
-- Клянусь духом Ваала, -- сказал черный Магро, -- я не поверил бы, что кто-нибудь может вырваться из такого страшного кольца! Не молодой ли это Гамилькар на "Африке" или Бенава на Синем Сирийском корабле? Мы втроем еще можем составить эскадру и все-таки выступить против врага. Если мы задержим ход галеры, они догонят нас раньше, чем обогнем мол гавани!
Поврежденное судно пошло медленнее; два вновь появившиеся корабля стали скользить скорее. Всего в нескольких милях лежал зеленый мыс и белые дома, окаймлявшие большой африканский город. На материке уже вырисовывалась темная группа ожидающих горожан. Гиско и Магро все еще наблюдали прищуренными глазами за приближавшимися галерами; вдруг коричневый ливиец кормчий, сверкая зубами и с пылающим взглядом, ворвался на корму, протягивая свою длинную руку к северу.
-- Римляне, -- закричал он, -- римляне!
На большое судно опустилось мертвенное молчание. Только плеск воды, да мерные удары весел нарушали тишину...
-- Клянусь рогами алтаря божества, кажется, он прав! -- вскрикнул старый Гиско. -- Смотри, как они, точно соколы, налетают на нас. У них много людей и все весла.