-- Ее зовут Мзри, Долли, Марта, Сусанна, Джет, Цецилия, Теодозия, Агнеса, Иоганна, Кэт.
Найгель расхохотался при этом перечне имен.
-- Я не имел права брать тебя на войну, -- сказал юн, -- потому что -- клянусь св. Павлом -- ясно, что я оставил вдовами половину прихода. Но я видел твоего старого отца-фермера. Подумай о радости, которая наполнит его сердце, если он услышит о каком-нибудь твоем подвиге во Франции и узнает, что ты приобрел уважение в глазах всех людей.
-- Боюсь, что это уважение не поможет ему заплатить недоимку ключарю, -- сказал Элвард. -- Выгонят его на улицу, несмотря ни на какое уважение, если у него не будет денег к Крещенью. Вот если бы мне получить с кого-нибудь выкуп или участвовать в штурме богатого города, тогда старик мог бы гордиться мной. "Твой меч должен помочь моему заступу, Сэмкин",-- сказал он, целуя меня на прощанье. Ах! Действительно, счастливый будет для него день, если я вернусь с мешком на седле, полным золотых монет, а если Господу угодно, уж запущу я руку в чей-нибудь карман, прежде чем снова увижу Круксбери.
Найгель покачал головой. Бесполезно было пробовать перейти через разделявшую их пропасть. Они проехали уже большую часть пути среди вереска, и перед ними виднелся маленький холм св. Екатерины со старинным храмом на вершине. Тут они переехали дорогу, шедшую с юга в Лондон, и на перекрестке увидели двух путников, делавших им знаки. То были высокая, тонкая, темноволосая женщина на белом испанском жеребце и очень толстый краснолицый старик, под тяжестью которого изгибалась спина здоровой гнедой лошади, на которой он ехал.
-- Эй, Найгель! -- крикнул он. -- Мэри сказала мне, что вы отправляетесь сегодня утром, и мы прождали здесь более часа в надежде увидеть вас. Ну, молодец, выпьем последнюю чашу английского эля: часто среди кислых французских вин вспомянется его белая пена и славный родной вкус.
Найгель отказался от приглашения, так как для этого нужно было ехать за милю в сторону, в Гилфорд, но очень охотно согласился на предложение Мэри подняться по тропинке в церковь, чтобы там помолиться вместе в последний раз. Рыцарь и Элвард остались внизу с лошадьми, а Найгель и Мэри очутились вдвоем под торжественными готическими арками, перед темной нишей, в которой блестел золотой ковчег с мощами. В глубоком молчании они преклонили колена, помолились и затем снова вышли из мрака на свежий, залитый утренним солнцем воздух. Прежде чем сойти вниз, они посмотрели вправо и влево на прекрасные луга и на голубую реку Уэй, извивавшуюся по долине.
-- О чем вы молились, Найгель? -- спросила она.
-- Я молился о том, чтобы Бог и Его святые поддержали мой дух и чтобы я вернулся из Франции и мог бы прийти к вам и назвать вас моей.
-- Обдумайте хорошенько, что вы говорите, Найгель,-- сказала она. -- Только мое сердце знает, что вы для меня, но я согласна скорее никогда более не видеть вас, чем помешать вам хоть на один дюйм достигнуть той высоты почестей и подвигов, которые вам предназначены судьбой.