И да благословит Бог того, кто даст мне выпить. Прошу вас зайти со мной и разделить бутылочку пивца.
-- Нет, -- сказал Найгель, -- нам необходимо ехать дальше, так как нам предстоит дальний путь. Но скажите ваше имя, мой друг; мы провели веселый часок, слушая ваши рассказы.
-- Берегитесь! -- сказал незнакомец, покачивая головой. -- Вы и люди вашего класса проведут невеселые часы, когда эти слова станут делом и пахарь Питер устанет работать в поле и возьмется за лук и дубину, чтобы привести в порядок нашу страну.
-- Клянусь св. Павлом! Думаю, что мы сумеем образумить Питера и тех, кто вбивает ему в голову такие дурные мысли, -- сказал Найгель. -- Поэтому еще раз прошу вас сказать ваше имя, чтобы знать его на случай, если вас повесят.
Незнакомец добродушно расхохотался.
-- Можете называть меня Томасом Безземельным, -- сказал он, -- я был бы Томасом Безумным, если бы назвал вам свое настоящее имя, так как много разбойников и в черных рясах, и в стальных латах были бы рады отправить меня на небо тем способом, о котором вы только что говорили. Итак, доброго дня, сквайр, а также и вам, стрелок; желаю вам возвратиться с войны невредимыми.
Эту ночь товарищи провели в Годстонском монастыре. На следующий день рано утром они уже снова ехали по пути пилигримов. В Титсее они услышали, что шайка вилланов появилась в Вестергэмском лесу и третьего дня убила троих людей. Таким образом Найгель мог сильно надеяться на какую-нибудь схватку. Однако разбойников и следа не было, хотя путешественники нарочно поехали не по прямой дороге, а по опушке леса. Дальше они нашли следы дел рук разбойников: там, где тропинка пробегала вдоль холма у основания меловой каменоломни, в одной из ее выемок они увидели мертвого человека. По его изувеченному, разбитому телу легко было видеть, что он сброшен сверху, а вывернутые наружу карманы указывали на причину убийства. Товарищи. проехали, не обратив особенного внимания на труп: в то время мертвые тела были довольно обычным явлением на королевской дороге, а если бы шериф и судья подвернулись в это время, то проезжий рисковал запутаться в сетях закона.
У "Семи Дубов" дорога сворачивала со старинного Кентерберийского тракта и направлялась на юг к морскому берегу; тут меловая почва оканчивалась и начиналась глина. То была плохая, прорезанная колеями дорога для мулов, проходившая среди густых лесов; по временам в прогалинах виднелись маленькие кентские деревеньки. Грубые крестьяне, с целой копной волос на голове, в широких кожаных штанах, смотрели на путников смелым, завистливым взглядом. Один раз, справа от дороги, они увидели издали башни Пенчгерста, а в другой услышали глубокий звук колоколов Бейгэмского монастыря, но все остальное время им попадались только дикари крестьяне, убогие хижины да бесконечные стада свиней, кормившихся желудями. Толпы путешественников, покрывавшие старую дорогу, исчезли. Только там и сям они встречали или перегоняли какого-нибудь купца или гонца, направлявшегося в аббатство "Битвы", Певенсейский замок или в южные города. В эту ночь они спали в отвратительной гостинице, переполненной крысами и блохами, в миле расстояния от деревни Мэйфилдт. Элвард ожесточенно почесывался и яростно ругался, Найгель лежал безмолвно и неподвижно. Для человека, подчинившего себя законам древнего рыцарства, не существовали мелочи жизни. Замечать их считалось ниже его достоинства. Холод и жара, голод и жажда -- подобного рода вещи должны были не замечаться джентльменом. Броня его души была непроницаема не только для великих зол жизни, но и даже для маленьких, и Найгель, искусанный блохами, лежал суровый и неподвижный, тогда как Элвард корчился на своем ложе.
Теперь они уже были близко к месту своего назначения. На следующее утро, лишь только они отправились в путь по лесу, с ними случилось приключение, вызывающее в душе Найгеля самые безумные надежды. Вдоль узкой, извивающейся тропинки среди больших дубов ехал высокий бледный человек в ярко-красной одежде поверх лат. Он так громко трубил в серебряную трубу, что звук ее был слышен гораздо раньше, чем путники увидели его. Он ехал медленно, останавливаясь через каждые пятьдесят шагов, чтобы испустить воинственный звук, раздававшийся по всему лесу. Товарищи поехали навстречу ему.
-- Прошу вас сказать мне, кто вы, -- сказал Найгель, -- и почему вы трубите в эту трубу?