-- Он отправится водой. Мы еще можем остановить его. Он отплыл не более часу тому назад.
-- Может быть, шхуна ожидает его в Райе или в Хайте, но вероятнее, что он приготовил себе все здесь. Ах, смотрите! Ручаюсь, что Красный Хорек на палубе этого судна!
Чандос остановился перед гостиницей и показал вниз на внешнюю гавань, лежавшую за две мили от города на зеленой поляне. Длинным извилистым каналом она соединялась с внутренним бассейном, лежавшим у основания горы, на которой был выстроен город. Между двумя изогнутыми молами видна была маленькая шкуна, то подымавшаяся, то опускавшаяся под влиянием сильного южного ветра.
-- Эта шкуна не из Винчелси, -- сказал мэр. -- Она шире и длиннее, чем наши.
-- Лошадей! Приведите лошадей! -- крикнул Чандос. -- Едем исследовать дело, Найгель!
У ворот гостиницы столпилась куча слуг, стрелков и военных. Все они пели, кричали и энергично подталкивали друг друга локтями. При виде высокой худощавой фигуры Чандоса все притихли, и через несколько минут лошади были приведены и оседланы. Спустившись по головоломной крутизне, Найгель и Чандос галопом проехали по заросшей осокой равнине и очутились у внешней гавани. С дюжину кораблей, готовых к отплытию в Бордо, стояли в ней; на набережной толпились матросы, земледельцы, горожане.
Вся она была загромождена бочками с вином и тюками шерсти.
-- Кто здесь начальник? -- спросил Чандос.
-- Беддинг. Где Кок Беддинг? Он начальник гавани, -- кричала толпа.
Минуту спустя приземистый, смуглый человек, небольшого роста, с воловьей шеей и широкой грудью, пробрался сквозь толпу. Он был одет в грубую куртку, ярко-красная повязка обвивала его кудрявую голову. Рукава были засучены до плеч, а смуглые руки, все перепачканные салом и варом, походили на толстые, узловатые ветви дуба. На темном лице с диким, свирепым выражением от подбородка до виска тянулся белый шрам от плохо залеченной раны.