Беддинг смерил пространство пристальным зорким взглядом и потом взглянул на заходящее солнце.
-- У нас еще четыре часа дневного света, -- сказал он, -- но если мы не догоним ее до наступления темноты, она спасется. Теперь ночи черны, как пасть волка, а если она переменит курс, не знаю, удастся ли нам узнать ее направление.
-- А вы не можете угадать, в какой порт она идет, и поспеть туда раньше ее?
-- Хорошо придумано, маленький господин,-- крикнул Беддинг. -- Если они везут бумаги к французам, стоящим в окрестностях Кале, то ближайшая гавань -- Сен-Омер. Моя шкуна делает три мили против двух, делаемых тем увальнем. Если ветер продержится, у нас будет времени за глаза. Ну как, стрелок? Что-то вы не так живы, как тогда, когда протискались на палубу, сбросив меня в воду?
Элвард сидел на киле опрокинутой шлюпки. Он глухо стонал и сжимал обеими руками свое позеленевшее лицо.
-- Охотно бы я бросил тебя опять в море, мастер корабельщик,-- сказал он,-- если бы таким образом мог уйти с твоего проклятого судна. Если же ты стоишь за очередь, то я поблагодарю тебя, если ты бросишь меня за борт, так как я только излишняя тяжесть на твоей палубе. Вот уж никогда не подумал, что Сзмкин Элвард может стать слабым, хилым существом, пробыв час на соленой воде. Увы! Да будет проклят тот день, когда моя нога перестала ходить по милому красному круксберрийскому вереску!
Кок Беддинг залился громким продолжительным хохотом.
-- Ну, не огорчайтесь так, стрелок,-- сказал он,-- люди получше нас с вами стонали на этой палубе. Однажды я перевозил самого принца с десятью отборными рыцарями, и более жалких мне никогда не доводилось видеть одиннадцати человек. Но через месяц у Кале они доказали свое мужество, и готов поклясться, что то же будет и с вами, когда наступит время. Положи-ка твою тяжелую голову на доски, и все будет хорошо. Однако мы догоняем ее, догоняем с каждым порывом ветра!..
Действительно, даже неопытному взгляду Найгеля было видно, что "Мария-Роза" быстро настигала широкое неуклюжее судно, которое тяжело подвигалось по морю. Быстрая, яростная маленькая шкуна из Винчелси, с шипением летевшая по волнам, походила на смелого коршуна, который преследует тяжелую, машущую крыльями утку. Полчаса тому назад "La Pucellе" казалась только отдаленным пятном на горизонте. Теперь сначала можно было рассмотреть ее черный корпус, а затем и паруса и линию бульверков [От англ. bulwark -- фальшборт; здесь: бортовые укрепления. (Прим. ред.)]. На палубе виднелось с дюжину людей, и по блеску оружия ясно было, что они готовились к сопротивлению. Кок Беддинг также стал готовиться к бою.
Его экипаж состоял из семи грубых отважных матросов, которые не раз принимали участие в его схватках с врагом. Они были вооружены короткими мечами, а у Кока Беддинга было особое оружие -- двадцатифунтовый кузнечный молот, воспоминание о котором под названием "колотушки Беддинга" сохранилось и до сих пор в пяти портах. Затем у него был пылкий Найгель, меланхоличный Элвард, Черный Симон, опытный воин, и трое стрелков, Беддлсмер, Мастерс и Дикон из Райя, все ветераны французской войны. По численности силы врагов были почти одинаковы, но глядя на смелые, суровые лица людей, выжидательно смотревших на него, Беддинг не боялся исхода битвы.