Однако, оглянувшись вокруг, он увидел нечто более опасное для его планов, чем сопротивление врагов. Ветер, уже некоторое время становившийся все порывистее и вместе с тем слабее, внезапно совершенно упал так, что паруса повисли над его головой. На горизонте лежала спокойная полоса воды; волны вокруг утихли и превратились в большие, маслянистые валы, на которых то подымались, то опускались оба судна. Корпус "Марии-Розы" гремел и звенел при каждом толчке, а высокий узкий нос то указывал на небо, то опускался к воде, вызывая отчаянные стоны у несчастного Элварда. Напрасно Кок Беддинг подымал паруса, стараясь воспользоваться всяким мимолетным порывом ветра, подымавшим рябь на поверхности больших, гладких волн. Французский шкипер был так же искусен, как он, и также пользовался малейшим дуновением ветра. Наконец замерли даже эти редкие шквалы, и над стеклянной поверхностью моря нависло безоблачное небо. Солнце над мысом Данджнесс и вся западная сторона неба горели ослепительным блеском заката. Море и небо, казалось, сливались в багровом сиянии, словно слитки расплавленного золота от громадного океана, в пролив входили тяжелые ряды волн. Посреди величавой, полной мира красоты природы две маленькие темные точки с белым и пурпуровым парусами, то поднимаясь, то спускаясь, казались такими ничтожными на сияющем лоне природы, а между тем в них сосредоточилось столько тревог, столько страстей!
Опытный глаз моряка заметил, что бесполезно ждать ветра раньше наступления ночи. Беддинг взглянул на французское судно, лежавшее менее чем в четверти мили расстояния от "Марии-Розы", и погрозил своим угловатым кулаком линии голов, видневшихся над кормой. Кто-то с насмешкой махнул оттуда белым платком. При виде этого Кок Беддинг разразился страшными ругательствами.
-- Клянусь святым Леонардом из Винчелси,-- крикнул он,-- я еще стану рядом с ней! Спустите лодку, молодцы, и двое из вас садитесь на весла. На мачту, Билл! В лодку, Гюг, а я за тобой. Ну, если мы поторопимся, то еще можем нагнать их, прежде чем настанет ночь.
Маленькую лодку быстро опустили за борт, а свободный конец каната прикрепили к ее последней скамейке. Беддинг и его товарищи так налегли на весла, точно хотели превратить их в щепы, и маленькое судно стало медленно подвигаться по волнам. Но в следующее мгновение с французского судна спустили большую шлюпку, на которой было не менее четырех гребцов. "Мария-Роза" подвигалась на ярд, a "La Pucelle" в то же время подвигалась на два. Кок Беддинг снова пришел в ярость и стал грозить кулаком. Он вернулся на палубу с облитым потом, потемневшим от гнева лицом.
-- Проклятье! И везет же им! -- крикнул он.-- Я ничего не могу поделать. Бумаги сэра Джона потеряны: наступает ночь, и нет возможности достать их.
Все это время Найгель стоял, прислонившись к мачте, напряженно наблюдая за работой матросов и моля то св. Павла, то св. Георгия, то св. Фому послать ветер, который помог бы догнать врага. Он молчал, но сердце горячо билось в его груди. Дух его был выше непривычки к морю, и он был так поглощен своей миссией, что даже не думал о том, что заставило Элварда лежать на палубе в полном упадке сил. Он ни на одно мгновенье не сомневался, что Кок Беддинг так или иначе достигнет своей цели; услышав его полные отчаяния слова, он бросился к нему и остановился перед ним с вспыхнувшим лицом. Душа его горела.
-- Клянусь св. Павлом, мастер корабельщик, -- крикнул он, -- нам никогда не поднять наших обесславленных голов, если мы ничего не сделаем! Совершим какой-нибудь подвиг или уж не вернемся никогда на землю, ибо у нас не может найтись лучшего способа добиться почета.
-- С вашего позволения, господчик, вы говорите, как безумец, -- сказал грубый моряк. -- Вы и подобные вам люди становитесь совершенными детьми, когда очутитесь на синем море. Разве вы не видите, что нет ни малейшего ветра и что француз ведет свое судно так же быстро, как и мы? Что же могли бы вы сделать?
Найгель показал на стоявшую впереди лодку.
-- Попробуем пуститься в ней, -- сказал он, -- и возьмем вражеский корабль или умрем почетной смертью.