Король сделал знак Чандосу, Менни и некоторым избранным военачальникам и увел их во внутреннюю комнату, чтобы обсудить план предприятия. Общество разошлось; рыцари в величественном молчании, оруженосцы -- весело и шумно, но все с радостью на сердце в ожидании предстоящих великих дней.
XVII
ИСПАНЦЫ НА МОРЕ
Еще не рассвело, когда Найгель был уже в комнате Чандоса. Помогая своему учителю собираться, он внимательно выслушивал его последние ободряющие советы и наставления. В то же самое утро, прежде чем солнце прошло по дороге к зениту, большой королевский корабль "Филиппа", на котором находилось большинство пировавших вчера, распустил свой громадный парус, украшенный львами и лилиями, и повернул свой медный нос по направлению к Англии. За ним пошли еще пять меньших судов, набитых оруженосцами, стрелками и воинами. Найгель и его товарищи стояли на укреплениях замка и махали шапками вслед большим кораблям, которые медленно выходили в море под грохот барабанов, звуки труб, с развевающимися знаменами и с возвышавшимся надо всем красным крестом Англии. Когда они удалились, смотревшие сошли вниз с тяжестью на сердце при мысли, что их оставили тут, и стали готовиться к более далекому походу.
Приготовления заняли целых четыре дня непрестанной работы, потому что у маленького отряда, отправлявшегося в чужие страны, было много нужд. На долю участников экспедиции досталось три судна: шкуна "Томас" из Ромни, "Grace-Dieu" из Хайта и Василиск" из Саутгэмптона. На каждом судне кроме тридцати матросов могло поместиться по сто человек. В трюме поставили сорок лошадей, в том числе и Поммерс, сильно утомленную продолжительной бездеятельностью и скучавшую по серрейским холмам, где было столько дела ее длинным ногам. Затем суда нагрузили запасами пищи и воды, колчанами и стрелами, подковами, гвоздями, молотками, ножами, топорами, веревками, сеном, свежим подножным кормом и множеством других вещей. При работах всегда присутствовал суровый молодой рыцарь, сэр Роберт. Он наблюдал за всеми, останавливая, контролируя действия людей, пробовал запасы. Сэр Роберт мало говорил, но зато действовал все время -- глазами, руками, а когда встречалась необходимость, то и тяжелым хлыстом. Моряки с "Василиска", родившиеся в одном из свободных портов, питали старинную неприязнь к жителям Пяти Портов, которым, как казалось всем остальным морякам Англии, король оказывал особое благоволение. Когда судно с западного берега встречалось с судном из Узкого моря, дело редко обходилось без кровопролития. Поэтому на набережной Кале постоянно происходили схватки, и матросы с "Василиска" и "Grace-Dieu" с громким криком набрасывались друг на друга с именем св. Леонарда на губах и с жаждой убийства в сердцах. Тогда среди вихря дубин и звона ножей внезапно появилась фигура молодого предводителя, похожего на тигра, словно укротитель волков; он принимался беспощадно наносить удары хлыстом во все стороны, до тех пор, пока буяны с воем не разбегались прочь.
Наутро четвертого дня все, было готово, канаты сброшены, и три маленькие шкуны пошли вдоль гавани на буксире своих шлюпок и вскоре исчезли в крутящихся клубах тумана над проливом.
Эдуард послал на подмогу теснимым в Бретани английским гарнизонам хотя и немногочисленный, но выдающийся по своим силам отряд. Почти весь отряд состоял из опытных воинов, а предводителями были люди, отличавшиеся и в мирное, и в военное время. Ноллс распустил над "Василиском" свой флаг с черным вороном. С ним был Найгель и его собственный оруженосец, Джон Гауторн. Из ста его людей сорок были уроженцами Йоркшира, сорок из Линкольна, все известные стрелки под предводительством старого Вата из Карлэйля, поседевшего ветерана пограничных войн. Элвард благодаря своему искусству и силе уже получил унтер-офицерское звание и вместе с Длинным Недом из Виддингтона, северянином громадного роста, приобрел репутацию лучшего стрелка после знаменитого Вата. Воины тоже были закаленными бойцами. Ими предводительствовал Черный Симон из Норвича, тот самый, который отплыл из Винчелси. С сердцем, полным ненависти к французам, которые убили всех дорогих его сердцу, он, словно ищейка, следил за ними и на земле, и на море в надежде утолить свою жажду мщения. Таковы же были и люди на двух остальных шкунах -- уроженцы Чешира с валлийских берегов на шкуне "Томас" и кумберлендцы, привыкшие к шотландским войнам, на "Grace-Dieu". Сэр Джеймс Детли повесил свой щит с пятилистным горностаевым полем на корме "Томаса". Лорд Томас Перси, уже знаменитый младший представитель дома Элнвиков, который целыми веками служил преградой на сухопутных границах Англии, выставил, как начальник на "Grace-Dieu", своего знаменитого синего льва, стоящего на задних лапах.
Таков был славный отряд, вышедший из гавани Кале, и густые клубы тумана потопили его.
С востока дул легкий ветер; корабль с высоким носом и с закругленным корпусом медленно шел по проливу. По временам туман подымался, и тогда английские суда могли видеть, как другие суда покачивались на гладкой, маслянистой поверхности моря. Потом туман снова опустился, окружил мачту, окутал палубу и наконец застыл на палубе, так что даже вода как бы исчезла с глаз моряков и они словно плыли на маленьком плоту среди океана пара. Падал мелкий холодный дождь; стрелки укрылись под кормовыми и носовыми надстройками; некоторые из них целыми часами играли в кости; другие спали; многие украшали свои стрелы или чистили оружие. На отдаленном конце палубы, на бочке, словно на почетном троне, окруженный древками и перьями, сидел толстый лысый человек. То был Бартоломью, делавший стрелы и луки. Его обязанностью было следить за тем, чтобы колчаны стрелков были в полном порядке. Кроме того, он пользовался привилегией продавать сверхкомплектные колчаны, луки, стрелы и т. д. Группа стрелков с колчанами стояла перед ним, высказывая свои жалобы или требования, а около полудюжины их старших товарищей, стоя сзади Бартоломью, выслушивали эти жалобы и требования со смеющимися или насмешливыми лицами.
-- Не можешь натянуть его? -- говорил Бартоломью молодому стрелку. -- Ну, так, значит, или тетива слишком коротка, или древко слишком длинно. Конечно, это не вина твоих детских ручонок, более пригодных для того, чтобы натягивать штаны, чем тетиву боевого лука. Вот как надо натягивать ее, лентяй!