-- Будь хорошая погода, я, сухопутный военный, мог бы удержать их вместе. Так как погода дурная, то мы рассчитывали на вас как на моряка. Вы не сделали этого. Вы потеряли два моих судна до начала похода.
-- Но, благородный сэр, прошу вас, примите во внимание...
-- Довольно слов! -- сурово прервал его Ноллс. -- Слова не вернут моих двухсот людей. Если я не найду их прежде, чем мы дойдем до Сен-Мало, то, клянусь св. Уилфредом Рипонским, плохо вам будет. Довольно. Идите и делайте, что молено.
В продолжение пяти часов они шли под фордевиндом в густом тумане; холодный дождь мочил бороды воинов и блестел на их лицах. Иногда окружавшая их белая завеса разрывалась на расстоянии выстрела из лука, а затем волны тумана снова окутывали шкуну. Давно уже перестали трубить, призывая исчезнувших товарищей, но в душе каждого была надежда увидеть их, когда погода прояснится. По расчету шкипера, судно находилось как раз посередине между двумя берегами.
Найгель стоял, прислонясь к бульверку. Мысли его витали далеко -- в Косфорде, на покрытых вереском склонах Оленьей Головы, -- когда до его слуха донесся какой-то странный звук. То был тонкий, ясный звук металла, царивший над глухим ропотом моря, треском снастей и хлопаньем паруса. Найгель прислушался, звук повторился, словно звон колокольчика в тумане.
-- Мой лорд, -- сказал он сэру Роберту, -- вы не слышите какого-то звука в тумане?
Оба наклонили головы и стали прислушиваться. Звук ясно раздался, но на этот раз в другом направлении. Сначала звуки доносились сбоку, потом как будто с кормы. Они доносились то с одной, то с другой стороны, то приближались, то удалялись, походя на звон в ухе.
К этому времени все бывшие на шкуне -- матросы, стрелки столпились у бортов. Вокруг них во тьме слышался какой-то шум, но мокрая пелена тумана заволакивала все. И звуки, которые они услышали, казались им чем-то странным -- все то же тонкое музыкальное бряцание. Старый шкипер покачал головой и перекрестился.
-- За тридцать лет, что я провел в море, никогда не слыхал ничего подобного,-- сказал он.-- В тумане дьявол всегда чувствует себя на воле. Потому-то его и называют князем тьмы.
Волна паники пробежала по судну, и все эти грубые, смелые люди, не боявшиеся никаких врагов во плоти, дрожали от ужаса, вызванного в них тенью своего собственного вообоажения. С побледневшими лицами они смотрели неподвижным взглядом на туман, словно из него в каждую минуту может появиться какое-нибудь страшное чудище. Вдруг налетел порыв ветра. На одно мгновение завеса тумана поднялась, и люди на палубе увидели клочок моря.