Поверхность его была усеяна судами. Видны были большие корабли с высокими носами, красными бортами и бульверками, украшенными резьбой и золотыми инкрустациями. На каждом из них было по большому парусу, и все они шли в том же направлении, что и "Василиск". Палубы их были покрыты людьми, а на высоко приподнятых кормах раздался тот странный лязг, который наполнил воздух. На одно мгновение перед англичанами показался этот удивительный флот, багровый и золотой, медленно подвигавшийся среди рамки серых паров. Затем клубы тумана сомкнулись, и флот исчез из вида. Наступило глубокое молчание, а за ним оживленный говор взволнованных голосов.
-- Испанцы! -- крикнуло с дюжину стрелков и моряков.
-- Я должен был бы догадаться, -- сказал шкипер. -- Теперь я припоминаю, как на Бискайском берегу они ударяли в цимбалы по примеру язычников мавров, с которыми они сражаются. Но что вы прикажете мне делать, благородный сэр? Мы погибли, если туман поднимется.
-- У них по крайней мере тридцать кораблей, -- сказал Ноллс, нахмурив лоб.-- Готов побиться о заклад, что они видели нас так же, как мы видели их. Они подойдут к нам.
-- Нет, благородный сэр, я думаю, что наша шкуна легче и быстрее их кораблей. Если туман продержится еще час, мы ускользнем от них.
-- К оружию! -- громко крикнул Ноллс, -- К оружию! Они подошли к нам!
Действительно, с испанского адмиральского корабля заметили "Василиска" в то время, как поднялась дымка тумана. При таком легком ветре и тумане кораблю невозможно было догнать шкуну. К несчастью, вблизи испанского корабля шла низкая, тонкая и быстрая весельная галера, которая могла идти и против ветра, и против прилива. С нее также заметили "Василиск", и испанский предводитель крикнул ей приказание идти вперед. Несколько минут она неслась в тумане и потом вдруг вынырнула из него, словно длинный подкравшийся зверь, готовый напасть на добычу. Вид длинной, темной тени, тянувшейся за ней, вызвал призыв к оружию английского рыцаря. В следующее мгновение боковые весла галеры были убраны, оба судна стали бок о бок, поток смуглых испанцев в красных шапочках устремился на борт "Василиска" и с криками торжества очутился на его палубе.
Одну минуту казалось, что корабль будет взят без боя, потому что англичане растерянно метались по палубе, ища оружие. Под тенью кормового и носового навесов виднелись десятки стрелков, сгибавших луки, чтобы натянуть вынутые из непромокаемых футляров тетивы. Другие взбирались на седла, бочонки в отчаянных поисках колчанов. Каждый нашедший свои стрелы давал по нескольку своим менее счастливым товарищам. Другие воины с безумной торопливостью шарили по темным углам, хватали все, что попадалось им под руки; схватив не подходившие им стальные шлемы, они бросали их на палубу и поспешно брались за всякие попадавшиеся им мечи и копья. Испанцы заняли центр "Василиска" и, убив всех окружавших их, пробрались на другой конец судна, прежде чем им удалось сообразить, что они имеют Дело не с мирной овцой, а со свирепым старым волком.
Урок был хотя и поздний, но основательный. Атакованные со всех сторон, в подавляющем большинстве испанцы, полагавшие, что напали на маленькое коммерческое судно, погибли все до одного. Это было не сражение, а бойня. Напрасно оставшиеся в живых бежали, громко взывая к святым, и бросались в стоявшую рядом галеру. Их осыпали стрелами с кормы "Василиска", и экипаж на палубе, как и гребцы-рабы, упал в два ряда по сторонам галеры под убийственным дождем. Испанское судно было сплошь покрыто стрелами. Оно представляло собой плавучий гроб, наполненный мертвыми и умирающими. "Василиск" отошел в сторону и оставил галеру в тумане.
При первом своем нападении на "Василиск" испанцы захватили шесть человек экипажа и четырех невооруженных стрелков. Они перерезали англичанам горла и выбросили их тела за борт. Теперь та же участь постигла убитых и раненых испанцев, усеявших палубу. Один убежал в трюм, его преследовали и убили, причем в темноте он кричал и визжал, как крыса. Через полчаса от этой странной встречи в тумане не осталось никакого следа, за исключением ярко-красных пятен на бульверках и на палубе. Веселые раскрасневшиеся стрелки спускали тетивы, потому что, несмотря на покрывший их клей, сырой воздух отнимал силу у струн. Одни отыскивали на палубе свои стрелы, другие перевязывали легкие раны, полученные в схватке. Но лицо сэра Роберта было озабочено, и он внимательно всматривался в окружавший судно туман.