-- Единственное лицо, которое ты увидишь на берегу, не очень-то понравится тебе, Сэмкин, -- сказал он; -- предупреждаю тебя, что нам предстоит нелегкое дело, и если эти люди схватят нас, то нас ожидает жестокий конец.
-- Клянусь рукояткой моего меча ,-- сказал Элвард, -- пойду с тобой куда угодно, куманек. А потому нечего говорить больше, мне надоело жить как сурку в норе, и я буду очень рад помочь тебе.
В тот же вечер, через два часа после заката солнца, от "Василиска" отошла маленькая лодка. В ней сидели Симон, Элвард и два матроса. Солдаты взяли с собой мечи, а Черный Симон перекинул сверх того через плечо коричневый мешок для сухарей. Под его управлением гребцы благополучно прошли опасное место прибоя, набегавшего на утесы, и дошли до длинного рифа, за которым расстилалась полоса спокойной воды и маленький залив с отлогим берегом. Моряки вытащили лодку на сушу и остались ждать, а Симон и Элвард отправились дальше. С видом человека, вполне знакомого с местностью и уверенного в себе, Симон стал карабкаться по узкой, поросшей папоротниками тропинке среди утесов.
Нелегко было подыматься в темноте, но он взбирался, словно гончая по следу. Элвард, задыхаясь, еле поспевал за ним. Наконец они добрались до вершины утеса, и стрелок бросился на траву.
-- Ну, Симон, теперь у меня не хватило бы дыхания задуть свечку, -- сказал он. -- Передохни немного; ведь перед нами еще целая долгая ночь. Верно, ты очень дружен с этим человеком, что так торопишься повидаться с ним.
-- Так дружен, что я часто мечтал о новой встрече с ним. Теперь мое желание исполнится раньше, чем взойдет луна.
-- Будь это красотка, я понял бы твое желание, -- сказал Элвард. -- Клянусь костями моих десяти пальцев, если бы Мэри с мельницы или Кэт из Комптона ждали меня на вершине этого утеса, я не заметил бы, как взлетел туда. Но я вижу дома и слышу чьи-то голоса в темноте.
-- Это их город, -- шепнул Симон. -- Под этими кровлями ютится около сотни самых отчаянных негодяев во всем христианском мире. Слушай.
Из темноты послышался взрыв грубого смеха, а за ним протяжный жалобный вопль,
-- Святые угодники! -- вскрикнул Элвард, -- Что это?