-- Извините, благородный сэр, -- сказал он, -- я заметил издали блеск этих вещей и подумал, что это орудия вовсе не для рук, созданных для заступа и плуга. Когда же мы догнали этих людей и отняли от них вещи, то на каждой из них оказался крест Бентли, и мы поняли, что они принадлежали убитому на дороге англичанину. Наверно, это те негодяи, что убили его, и справедливость требует, чтобы мы наказали их.
Действительно, на мече, перевязи и кинжале блестел такой же серебряный крест Моленов, какой горел и на доспехах мертвеца. С окаменелым лицом Ноллс взглянул сначала на вещи, а потом на пленников. При виде этих ужасных глаз оба упали на колени с бессвязным воплем и стали громко кричать на каком-то непонятном языке.
-- Дороги должны быть безопасны для странствующих англичан, -- сказал Ноллс. -- Эти люди должны умереть. Повесить их вон на том дереве.
Он показал на дуб у опушки рощи и поехал дальше, продолжая разговор с рыцарями. Но старый стрелок поехал за ним.
-- Пожалуйста, сэр Ноллс, -- сказал он. -- Позвольте стрелкам распорядиться с ними по-своему.
-- Мне все равно, только бы они умерли, -- равнодушно сказал Ноллс и продолжал свой путь не оглядываясь.
Человеческая жизнь была дешева в это суровое время, когда пехотинцы разбитой армии или экипаж взятого в плен корабля убивались победителями без малейшего колебания или размышления. Щадили только рыцарей, так как за них вносили выкуп, и потому живой рыцарь ценился дороже мертвого. Понятно поэтому, что для людей, воспитанных в такой школе, над головой которых постоянно витала смерть, ничего не стоило убить двух крестьян-убийц. Но, кроме того, в данном случае была особая причина, по которой стрелки желали получить это дело в свои руки. Со времени их спора на "Василиске" между старым лысым Бартоломью и Длинным Недом из Виддингтона возникла глухая неприязнь, которая разрешилась крупным столкновением в Динане, окончившаяся тем, что не только они, но и с дюжину из друзей оказались лежащими на земле. Спорили о том, кто из них двух, Бартоломью или Нед, умеет лучше обращаться с луком, и в настоящее время какому-то догадливому стрелку пришло на мысль предложить ужасный способ разрешения этого спора.
В двухстах шагах от дороги, на которой стояли стрелки, тянулся густой лес. Между ним и дорогой лежала ровная полянка, покрытая травой. Крестьян, все время связанных ремнями, отвели на расстояние пятидесяти ярдов от дороги и поставили их лицом к лесу. С удивлением и страхом оглядывались они назад, смотря на делавшиеся приготовления. Старый Бартоломью и Длинный Нед стали рядом с натянутым луком в левой руке, со стрелой в правой. Заботливо вынули они свои боевые рукавицы, смазали их салом и застегнули перевязи. Стрелки сорвали несколько былинок и пустили их на воздух, чтобы узнать направление ветра, осмотрели внимательно свое оружие, повернулись и широко расставили ноги. Товарищи осыпали их насмешками и советами.
-- Смотри, Нед, поддержи славу Дэла! -- кричал уроженец Йоркшира. -- Пускай стрелу хорошенько, а не то я стану беднее на пять крон.
-- Ставлю недельное жалованье за Бартоломгге! -- кричал другой стрелок. -- Ну, старая башка, не измени мне.