В эту ночь англичане так окружили крепость ла-Броиньер, что никто не мог выйти из нее. Но если никто не мог выйти из крепости, то трудно было и войти в нее, так как замок был переполнен воинами, обнесен высокими крепкими стенами и окружен глубоким сухим рвом. Но зато ненависть и страх местных жителей к хозяину замка высказались вполне ясно: в продолжение ночи к английскому лагерю постоянно приходили люди, жившие в лесах, и крестьяне предлагали посильную помощь осадившему крепость войску. Ноллс велел им срезать кустарники и связывать их пучками. Когда наступило утро, он подъехал к стенам и составил совет со своими рыцарями и оруженосцами, чтобы выработать план взятия крепости.
-- К полудню, -- сказал он, -- у нас будет столько связок прутьев, что мы можем переехать через ров.
Тогда мы пробьемся в ворота и завоюем первую позицию.
Молодой француз пришел на совет вместе с Найгелем и, воспользовавшись молчанием, наступившим после предложения предводителя, спросил, может ли он высказать свое мнение. Он был одет в медные латы, взятые Найгелем у Красного Хорька.
-- Может быть, я не могу принять участия в вашем совете, -- сказал он,-- ввиду того, что я пленник и к тому же француз. Но этот человек -- всеобщий враг, и мы столько же имеем против него, как и вы: много добрых французов умерло в его погребах. Поэтому-то я и прошу вас выслушать меня.
-- Мы выслушаем вас, -- холодно проговорил Ноллс.
-- Вчера я приехал из Эврана, -- сказал Рауль. -- Сэр Анри Спенфор, сэр Пьер ла-Руа и много других храбрых рыцарей и оруженосцев стоят там с большим отрядом солдат. Все они охотно присоединились бы к вам, чтоб уничтожить Мясника и его замок, так как всем нам известны его безобразные, бесчестные поступки. У наших есть также пушки, которые можно было бы втащить на холмы и оттуда бомбардировать железные ворота. Если прикажете, я поеду в Эвран и привезу сюда своих товарищей.
-- Право, Роберт, по-моему, совет этого француза хорош и очень умен,-- сказал Перси.
-- Ну, а когда мы возьмем замок, тогда что? -- спросил Ноллс, пристально всматриваясь в Рауля своими жесткими серыми глазами.
-- Тогда вы пойдете своей дорогой, а мы своей, благородный сэр. Или, если вам будет угодно, вы могли бы собраться вон на том холме, а мы на этом так, чтобы нас разделяла долина. Если бы какой-нибудь кавалер пожелал бы отличиться или выполнить свой обет и возвеличить свою даму, ему представился бы удобный случай. Право, было бы стыдно, если бы собралось столько храбрых людей и не представилось бы повода к какому-нибудь подвигу.