В холодных серых глазах Ноллса и в тоне его последних слов было нечто заставившее толстого герольда уйти скорее, чем он пришел. Когда он исчез за темными арками ворот, подъемный мост поднялся с треском и скрипом. Несколько минут спустя человек с всклокоченной бородой перегнулся через стену, где стояли осужденные стрелки, схватил одного из них за плечи и сбросил вниз. Несчастный вскрикнул; глухой стон вырвался из уст его товарищей, когда он упал и, сделав судорожное усилие, снова подскочил, а потом, вертясь на веревке, как детская игрушка, медленно стал качаться взад и вперед с обвисшими членами и свернутой шеей.
Палач обернулся и насмешливо поклонился зрителям под стеной. Но он не знал силы и меткости английских луков. С полдюжины стрелков, между ними старый Вет, подбежали к стене. Они не могли спасти своих товарищей, но по крайней мере быстро отомстили за их смерть. Палач только что собирался сбросить второго стрелка, как стрела пронзила ему голову, и он мертвым упал на стену. Но, падая, он все же сбросил пленника, и вторая фигура в бурой куртке закачалась рядом с первой на темном фоне замковой стены.
Оставался только молодой Джонни Элспи, который дрожал от страха, глядя на пропасть под своими ногами и слыша голоса людей, готовившихся сбросить его туда. Прошло довольно много времени, прежде чем кто-нибудь решился подойти к пленнику. Все боялись смертоносных стрел англичан. Наконец один из разбойников подбежал, сгибаясь почти вдвое, к молодому пленнику и стал сзади его, прикрываясь его телом, как щитом.
-- В сторону, Джон, в сторону! -- крикнули стрелки снизу.
Молодой человек бросился в сторону, насколько позволяла веревка; при этом петля обвила ему лицо. Три стрелы пролетели мимо него, и две из них вонзились в тело стоявшего за ним человека. Крик восторга вырвался из уст зрителей, когда он упал сначала на колени, а затем ничком. Жизнь за жизнь -- недурная мена. Но искусство товарищей молодого человека дало ему только несколько лишних минут жизни. Над парапетом показался сначала медный шар, потом пара могучих медных плеч и, наконец, фигура закованного человека. Он подошел к краю стены, и каждый раз, когда стрелы отскакивали от его непроницаемой брони, из-под шлема незнакомца раздавался грубый хохот. Он ударял по латам, так как отлично знал, что на таком расстоянии никакая стрела, пущенная рукой смертного, не могла пробить его металлической одежды. Так стоял высокий, дюжий Мясник ла-Броиньер, с гордо закинутой головой, дерзко смеясь над своими врагами. Потом он медленно, торжественно подошел к жертве, схватил мальчика за ухо и оттащил в сторону так, что веревка натянулась. Видя, что петля захлестнула лицо Джонни, разбойник попробовал сдвинуть ее вниз, но металлическая перчатка мешала ему. Он снял ее и стал тянуть веревку обнаженной рукой. С быстротой молнии пролетела стрела старого Вата, и Мясник с воплем отскочил в сторону: стрела пронзила ему кисть руки. Он бешено погрозил своим врагам, и вторая стрела задела его пальцы. Грубым ударом закованной в железо ноги он сбросил со стены молодого Элспи, несколько мгновений смотрел на его агонию и затем медленно сошел с парапета, поддерживая окровавленную руку, тогда как стрелы по-прежнему звенели, ударяясь о его спинные латы.
Внизу стрелки, взбешенные смертью своих товарищей, подпрыгивали с воем, словно стая разъяренных волков.
-- Клянусь св. Дунстаном, -- сказал Перси, оглядывая их раскрасневшиеся лица,-- если нам суждено взять приступом эту крепость, то теперь самое подходящее время, потому что ненависть поведет этих людей.
-- Вы правы, Томас! -- вскрикнул Ноллс.-- Созовите двадцать воинов, и пусть каждый из них возьмет по щиту для прикрытия. Астли, поставьте стрелков так, чтобы они стреляли во всякого, кто высунет голову из окна. Найгель, пожалуйста, прикажите крестьянам выйти вперед со связками прутьев. Велите остальным принести сосновое бревно, которое лежит за линией всадников. С обеих сторон его могут нести по десяти воинов, прикрывая головы щитами. Как только ворота падут, бросайтесь в замок, и Бог да поможет нам!
Все распоряжения были исполнены быстро и спокойно, так как то были старые воины, для которых война была привычным ремеслом. Стрелки выстроились маленькими отрядами перед каждой расщелиной или пробоиной в стене. Другие отряды зорко следили за укреплениями и посылали стрелы в каждого, кто выглядывал из бойниц. Гарнизон выпускал целый град арбалетных стрел, а по временам и камней из метательных машин, но выстрелы стрелков были так часты и верны, что защитники крепости не успевали целиться как следует, и их усилия пропадали даром. Под прикрытием стрел крестьяне в полной безопасности подбегали к краю рва, бросали принесенные связки и потом спешили за новыми. Через 20 минут переход из прутьев достиг уровня земли с одной стороны и ворот с другой. Ров был заполнен, причем нападавшие потеряли двух крестьян и одного стрелка. Все было готово для работы тарана.
С громким криком двадцать избранных силачей бросились к замку, охватив сосновое бревно с обращенным к воротам толстым концом. Арбалетчики, занимавшие башню, наклонились и начали стрелять в тащивших бревно, но не могли остановить их. Двое из нападавших упали под выстрелами, а остальные, подняв щиты, продолжая кричать, побежали по мосту из связок и нанесли страшный удар в железную дверь. Она треснула снизу доверху, но осталась на месте. Раскачивая свое страшное орудие, штурмующий отряд продолжал наносить удары в ворота, и от каждого удара трещины все увеличивались и расширялись от края до края, Трое рыцарей, Найгель, француз Рауль и другие оруженосцы стояли подле тарана, ободряя людей и ритмично подпевая "А!" с каждым ударом. Громадный камень, сброшенный со стены, загудел в воздухе и поразил сэра Джеймса Астли и еще одного из нападающих, но Найгель и француз в одно мгновение заняли их места и таран продолжал разбивать двери и греметь с большей энергией. Удар падал за ударом. Нижняя часть ворот подалась внутрь, но центральный болт еще держался. Еще мгновение, и он должен был выскочить.