-- Лучше, мастер, лучше. Но не дай мне Бог когда-нибудь снова коснуться воды!
Странную картину представляли обнаженные люди, лежавшие полукругом близ камина, протягивая дрожащие руки к пламени. Вскоре их языки оттаяли, и они рассказали историю своих несчастий, ежеминутно призывая святых и благодаря их за избавление. Они не проглотили ни крошки хлеба с тех пор, как попались в плен. Захватив их, Мясник приказал им присоединиться к гарнизону и стрелять со стен в англичан. Они отказались, и он осудил троих из них на казнь; остальных отвели в подземелье. Вскоре в этот ужасный погреб пришел сам разбойник барон и с усмешкой задал им по одному вопросу, а именно: спросил каждого, какой у него характер -- хладнокровный или горячий. Тюремщики били их до тех пор, пока они не ответили. Трое сказали, что они хладнокровны, и их осудили на мучение перед огнем; остальные, сказавшие, что у них натуры горячие, были приговорены к погружению в воду.
Трое избавителей страдальцев с нетерпением ожидали Ноллса с его отрядом, Они то и дело заглядывали в глубину темного прохода, но там не блестела сталь, оттуда не доносилось звона оружия... Вдруг раздался громкий размеренный звук. Это было глухое металлическое, сильное и медленное бряцание, которое становилось все громче и громче: звучали шаги вооруженного человека.
Найгель подбежал к двери и стал внимательно прислушиваться. Звучали шаги только одного человека. Удостоверившись, что барон один, он мягко повернул ключ в замке. В то же мгновение извне донесся крик.
-- Ив, Бетран, -- гремел голос, -- неужели вы, пьяные лакеи, не слышите, что я иду?
Мясник распахнул дверь и бросился в подземелье; зарычав, точно лев, попавший в капкан, разбойник повернулся обратно к подземному проходу, но дверь за ним закрылась и между нею и рассерженным Мясником выросла фигура Черного Симона, который стоял с мрачным лицом и сардонической улыбкой на губах.
Мясник беспомощно огляделся, потому что у него в руках был только кинжал; его глаза увидели розы Найгеля.
-- Вы джентльмен благородного оружия и крови, -- крикнул он. -- Я вам сдаюсь!
-- Я не принимаю вашей сдачи, низкий негодяй, -- сказал Найгель. -- Отступите и защищайтесь. Симон, дайте ему меч.
-- Нет, это безумие, -- ответил норвичский лучник, -- зачем давать жало осе!